Отрада

Споро вскочив на ноги, она снова побежала вперед, даже не отряхнув поневы.

В избе знахарки горел светец, и, увидав, Отрада заплакала от облегчения. Запыхавшаяся, растрепанная, с размазанной по лицу грязью, она ввалилась в сени, громко зовя знахарку по имени.

— Отрада?! Приключилось что?! – спросил знакомый голос.

Когда она, слегка отдышавшись, смогла разогнуться и прекратила подметать длиннющей косой пол в избе, то увидала, что в гости к знахарке нынче вечером пришла не она одна. На скамье без рубахи сидел кузнец, который вытащил ее со льдины, а бабушка Верея обматывала его плечи длинными повязками. Одну из них она и держала в руках, когда в избу ввалилась Отрада. Да так и застыла нынче с ней.

— Матушка, — она всхлипнула и почувствовала, как слезы снова хлынули из глаз, — матушке дурно...

Она спрятала лицо в ладонях и не увидела, как переглянулись кузнец и знахарка.

— Идем, девочка, идем, — ласково заговорила с ней Верея и огляделась, ища свой тулуп. Храбр молча поднялся с лавки следом за ней и натянул темную рубаху прямо поверх повязок.

В молчании они вышли из избы, и Отрада вдруг затряслась, словно зайчишка. Стало ей сразу и холодно, и страшно, и жутко в дом возвращаться, хоть и ждала ее там мать. А как к лесу поближе ступили, да увидала она черную, непроходимую чащу, по которой совсем недавно бежала, так и вовсе на одном месте замерла. И шагу вперед ступить не смогла, все глядела да глядела на лес, широко распахнув глаза.

— Храбр, подсоби, — как во сне до нее донесся шепот знахарки, а потом огромная ладонь накрыла целиком ее кулачок и потянула за собой.

Отрада сделала шаг, другой. Сердце отчаянно стучало в груди, в ушах шумела кровь. Кое-как переставляя ноги, она брела следом за кузнецом, и у нее даже сил не было, чтобы подивиться, отчего бабушка Верея не торопится, ведь сказала же она, что матушке дурно...

Перед низеньким, покосившимся крыльцом в свою избу Отрада остановилась и забрала ладонь из теплой хватки.

— Нет, — она покачала головой, прижав к груди руки и поплотнее запахнув платок. – Нет, я не пойду."

"— Постой-ка здесь, — велел ей кузнец и укрыл ее плечи своим тулупом, под тяжестью которого Отрада пошатнулась и едва не упала.

Она послушно замерла в шаге от крыльца, невидящим взором смотря прямо перед собой. Волосы ее давно растрепались, из толстой косы во все стороны торчали выбившиеся прядки. Тоненькое очелье сбилось набок. В иное время Отрада ни за что бы в таком виде чужому на глаза не показалась: стыд и срам растрепой ходить. Нынче же она об этом и не помыслила.

Дверь в сени не была закрыта, и потому Отрада слышала, как в избе негромко переговаривались бабушка Верея и Храбр.

— Макошь-матушка, — шептала знахарка. – Ох, говорила же я ей себя поберечь... Совсем девчонка одна-одинешенька осталась.