Отрада

Наконец, нашарив лезвие и порезав пальцы, она принялась судорожными, рваными движениями пилить свои путы: веревка была крепкой и толстой, и Отрада немало сил приложила прежде, чем та началась лопаться.

— Грязное отродье, — шипел Избор не своим голосом. — Чтоб ты сдох, чтоб ты слох...

Храбру удалось откинуть его от себя и завалить на спину. Пошатываясь, он поднялся на ноги и попытался нашарить взглядом молот, но тот был слишком далеко. Он сделал один неуверенный шаг, когда Избор резво взвился на ноги и снова кинулся на него, растопырив руки. Они вновь сцепились, словно два молодых бычка, и никто не мог повалить другого."

"Справившись, наконец, с путами, Отрада схватила нож за рукоять и отползла в сторону. Она вертела головой, переводя взгляд с одного на другого, не ведая, как подсобить Храбру, но и не попасться никому под горячую руку.

Они оба рычали нечеловеческими голосами, крепко держа друг друга за плечи. Но постепенно, понемногу Избор стал выдавливать Храбра. Тот был слишком слаб, чтобы сражаться в полную силу. Слишком измучен старыми ранами и бессонными ночами. Он напрягался, как мог, не щадил себе и не давал себе спуску, но уступал крепко сбитому вую Избору, которого подстегивал колдовской шепот Мары-Морены в ушах.

Отрада, перехватив поудобнее нож, приготовилась, чтобы броситься вую под ноги и отвлечь, но в тот самый миг откуда-то из леса прилетел камень. И еще, и еще один, пока третий не угодил Избору в висок. От неожиданности тот ослабил хватку, и Храбру этого хватило. Он набросился на мужчину, повалил того на землю и принялся осыпать сокрушающими ударами.

Сперва она, словно завороженная, следила за мерно опускавшимся и вздымавшимся кулаком. Но, моргнув, опомнилась и бросилась к Храбру, повиснув у него на руке. Вуй Избор в беспамятстве стонал. На его лицо она боялась даже смотреть, но краем глаза увидела кровавое месиво.

— Довольно, довольно! — воскликнула она, крепко впившись в руку кузнеца ладошками. — Не тронь его больше...

Медленно лицо Храбра прояснилось. Он моргнул, узнав Отраду, и перевел тяжелый взгляд на свои окровавленные костяшки. Сбоку хрустнула ветка, и оба, не сговариваясь, повернулись в ту сторону. Чуть поодаль от них запыхавшийся Твердята утирал со лба пот, а в шаге от него маялся, скрестив на груди руки, Годун.

Порешив, что с братом он позже разберется, Храбр повернулся к Отраде и крепко стиснул ее окровавленными руками, прижав к себе. Он тотчас заметил и рану на затылке, и множество мелких царапин, и разорванную одежу. Коса у нее совсем растрепалась, половина прядей высвободилась и рассыпалась по спине густым плащом, и, не сдержавшись, пару раз он легко прикоснулся к ним ладонью, провел по гладкой, шелковистой волне.