Отпусти меня 2 (СИ)

Эгоистично решила, что имеет на это право… Она выскребла его из себя на третьем месяце беременности. 

Сглатываю. Я, определённо, холоден и расчетлив, но ребёнок… 

— Меня взорвало тогда. Накрыло такой яростью, что у самого сорвало крышу. Я готов был придушить ее голыми руками и выкинуть куда-нибудь в сточную канаву, как она моего ребенка. Мирон ее опять нашел и приволок ко мне. Эмоции… Мне нужно было остыть тогда и просто вычеркнуть эту женщину из своей жизни. Но… Тогда я еще не умел настолько себя контролировать. Мне хотелось ее наказать. Не справился психолог, в моей голове были методы пожёстче. Как шоковая терапия, окунание в собственное дерьмо, пока не поймет, как ничтожна ее жизнь и то, что у нее нет права отбирать жизнь у моего ребёнка. 

Вновь выпиваю коньяк до дна. Хочется еще, но нет цели напиться. Язык достаточно развязан. Лиза вздрагивает, когда я с грохотом ставлю стакан назад. 

Сажусь напротив нее, заглядываю в глаза. 

— Ты совершил что-то плохое? — тихо спрашивает она. Киваю. 

— Ее привезли обдолбанную какой-то наркотой. Я бы назвал ее болезнь вседозволенностью, пресыщенностью. Марина зажралась. Все есть, любые деньги, возможности, развлечения – это своего рода диагноз. Когда возможности безграничны, люди начинают творить дичь. Опускаться. И мне хотелось ей показать, как просто она может все потерять. Я задал только один вопрос: почему она убила моего ребенка? Я много что не помню из этой ночи, но точно помню ее ответ. С язвительной ухмылкой она равнодушно заявила мне, что мой ребенок испортил бы ее жизнь, фигуру и планы. Вот так просто она вытравила из себя моего ребёнка, потому что он нарушил бы ее планы. Я схватил ее за волосы и потащил в бассейн с холодной водой. И ведь после нескольких лет жизни с этой женщиной я поверил в нее, в себя, в наш брак. В будущее, в семью. Марина казалась мне достойной. Да, по расчёту, но… Я топил ее в этом бассейне. Снова и снова окунал в холодную воду, чтобы протрезвела, чтобы осознала, что совершила, и дала мне вменяемые ответы. Все как в тумане, состояние полного аффекта и невменяемости. Я что-то кричал, требовал, угрожал, ненавидел ее. Держал за волосы в воде, давал хватануть воздуха и вновь топил. Отпустил, только когда она ослабла и уже не сопротивлялась. Вины и жалости я не чувствовал, я вообще ничего не чувствовал. Она убежала к себе в комнату, а я медленно, но верно глотал виски в своём кабинете, пытаясь унять дрожь в руках. 

Лиза в шоке, распахивает глаза и, кажется, даже не дышит. Я, видимо, и правда, чудовище. Бездушное, жестокое чудовище, которое губит женские души. Откидываюсь на спинку кресла, запрокидывая голову, закрываю глаза, дышу. 

— Я почти отключился в кабинете, но почувствовал запах гари. Вбежал наверх, дым валил из спальни. Дверь заперта.