Отпусти меня 2 (СИ)

Мою грязную посуду, открываю холодильник и удивляюсь обилию продуктов. Жена же должна готовить? Прислуги здесь нет, и, честно говоря, мне так легче. Я не привыкла, чтобы мне прислуживали, от этого некомфортно.

Вынимаю молоко, яйца, сливочное масло. В шкафу нахожу муку и сахар. Взбиваю тесто на блинчики. Готовка отвлекает от навязчивых мыслей и дискомфорта в теле.

Увлекаюсь, складывая готовые блины на тарелку, смазывая их маслом. Параллельно ставлю чайник, я до сих пор не научилась справляться с кофемашиной. Нахожу в холодильнике сметану и малиновый джем, накрываю на стол: чашки под чай, салфетки.

Теста получилось много, и мне жалко его выливать, поэтому я пеку до конца, не замечая, как в кухню входит Роман. Оборачиваюсь, чтобы поставить стопку блинов на стол, и вздрагиваю, чуть не уронив тарелку. Роман скептически поджимает губы. Я не специально, просто он появился неожиданно.

Калинин в простых спортивных штанах и белой футболке. Немного помятый, но такой домашний. Необычно. Опирается плечом на косяк, осматривая стол.

— Доброе утро, — здороваюсь я. Неловко. Отвожу взгляд.

— Я завтрак приготовила, — между нами напряжение, по крайней мере, я его чувствую.

— Я вижу, — как всегда, холоден, но голос хриплый. Подходит к холодильнику, достает бутылку воды, пьет прямо из горла. Завариваю черный чай, стараясь не смотреть на мужчину.

— Я не умею пользоваться кофемашиной.

— Ясно. Здесь нет, случайно, таблеток от головы?

— Были в ванной, сейчас принесу, — смываюсь из кухни, пытаясь перевести дух. Беру аспирин, сама выпиваю таблетку в ванной и возвращаюсь к Роману. Он уже сидит за столом, отпивая чай. Протягиваю ему таблетку и стакан воды.

— Спасибо, — выпивает.

— Кушай блинчики, пока горячие, — не понимаю, как себя вести с Романом, я не могу расслабиться рядом с ним, особенно когда он холоден и бездушен. Отворачиваюсь к раковине, начиная мыть посуду.

— Оставь, все. Сядь за стол, — не просит. Тон, как всегда, повелительный, но, кажется, он по-другому и не умеет, или это профдеформация. Вытираю руки, сажусь напротив. — Я не люблю есть в одиночестве, — сообщает он мне. — Моя супруга должна разделять со мной еду, особенно если приготовила её сама.

— Хорошо, — киваю. Беру чашку чая. Проще быть куклой, которая живет так, как хочет кукловод, это же его сценарий.

— Как ты себя чувствуешь? — интересуется он, берет блинчик и как-то по-простому, без церемоний макает его в сметану. Пробует.

— Нормально, — непроизвольно сжимаю ноги, начиная краснеть.

— Правду, Елизавета.

— Я хочу слышать правду, — с нажимом поясняет он.

— Все нормально, небольшой дискомфорт, не более. Но я хотела бы посетить женского доктора, — почти шепотом сообщаю ему. Я не привыкла сообщать мужчинам такие вещи.