Руки моей не отпускай

Посомневавшись, выползать ли из теплого уюта под одеялом или ну его, все же решилась, встала, надела тапки и осторожно двинулась к кухне.

И замерла. За столом, освещенные неярким светом бра на стене, держась за руки, друг напротив друга сидели родители и о чем-то тихо и напряженно разговаривали. Асе было видно лицо отца, смотревшего на маму с такой невероятной нежностью, любовью и преданностью, с таким сожалением и… каким-то фатальным бесстрашием.

Ася очень осторожно развернулась и, стараясь не издать ни звука, пошла в свою комнату, забралась в кровать и еще долго не могла заснуть, видя перед мысленным взглядом это выражение отцовского лица.

На следующий день отца застрелили, когда он выходил из здания через проходную НИИ, в котором работал.

Ася знала точно, что вместе с отцом в тот день умерла и ее мама.

Постаревшая сразу на несколько лет, опустошенная и какая-то неживая, Евгения все же двигалась, занималась какими-то важными делами и держалась только за счет какой-то управляющей ею внутренней идеи, обязательства, которое мобилизовало все ее оставшиеся силы. Ася с тревогой посматривала на маму, но чувствовала, что та сосредоточена на чем-то очень важном в себе, и не трогала, не задавала вопросов.

Они приехали на похороны с двумя большими букетами роз – такими, которые он любил, но к могиле, вокруг которой столпились родственники отца и его молодая теперь уже вдова, не стали подходить, остались наблюдать за церемонией погребения издалека, скрываясь за чьим-то памятником. Но какой-то толстоватый парень, стоявший у могилы, заметил-таки Асю с Женей и, что-то шепнув пожилой женщине в черном траурном гипюровом платке, двинулся в их сторону.

Евгения ощутимо напряглась, но ретироваться, прятаться или пытаться избежать встречи не стала. Парень быстро, пройдя между могилами, подошел к ним и, с силой ухватив маму за локоть, попытался потащить ее за собой на аллею, прогоняя.

– А ну пошла отсюда! – приказал он с выражением брезгливой ярости на лице. – Что приперлась и отродье свое привела! Ничего тебе больше не обломится, сука! Хватит с тебя того, что квартиру мою оттяпала. Но ничего, – засопел он самодовольно, все же толкнув Женю в сторону аллеи, – скоро мы и ее вернем.

Ася, конечно, чемпионкой по борьбе и даже мастером спорта по ней не стала, но папуля был бы не папуля, если бы не обучил доченьку приемам самообороны и нападения. Достаточно жестким приемам. К тому же за последний год Ася сильно вытянулась и в свои пятнадцать лет была уже ростом за метр шестьдесят и довольно резкой девочкой.

Не размышляя ни секунды, она шагнула к мужику и смачно, со вкусом всадила ему свою острую, худую коленку в пах.