Свободные отношения

— За что? Я сам предложил этот эксперимент. Мне надо было посмотреть.

— Посмотрел? Понравилось?

— Нет. Но будем работать с этой проблемой.

Я махнула рукой и поднялась из-за стола. Самое упертое создание на свете. Я не понимаю почему он столько времени на меня тратит. Зачем ему это надо? Что за стремление все разложить по полочкам, разобрать меня на атомы, а потом собрать снова?

Уже ухожу, но тут в спину прилетает хитрое:

— Ругать не буду, а вот накажу с удовольствием.

Вскакивает следом за мной, а я с писком бегу прочь, прекрасно зная, что от него не уйти. Ловит через несколько шагов, щекочет, так что от смеха задыхаюсь, а потом тащит в спальню.

Я сопротивляюсь, отбиваюсь для вила, пытаюсь его укусить, за что лишь сильнее к себе прижимает.

Пинком открывает дверь, и забрасывает на кровать, а потом рывком стаскивает с себя трусы, с залихватским видом отбрасывает их в сторону и с победным воплем индейца набрасывается на меня.

Мне так смешно, что даже смущаться забываю, угорая от того, что вытворяет мой муж.

Господи, ну что за придурок!

***В наш предпоследний день, накануне отлета на меня нападает тоска.

— Чего грустим, Вареник? — спрашивает, утягивая меня к большому креслу, стоящему в углу. Плюхается на него и меня сверху чуть ли не насильно усаживает.

— Возвращаться не хочется, — признаюсь с горьким вздохом.

— Прочему? — наглые руки бесцеремонно широкий подол кверху тянут, удобно устраиваясь на обнаженных бедрах.

— Здесь словно сказка, а там — серая реальность.

— Не драматизируй. Уедем в Англию, заживе-е-ем, — говорит, а взгляд устремлен туда, вниз.

Вот и разговаривай с ним, делись сокровенным! Я ему про душевные муки, а он как всегда нижней головой думает!

— Не сомневаюсь, — ворчу недовольно, делая попытку слезть с него.

— Сидеть, — командует, одной рукой удерживая, а второй завязки на брюках распутывая. Чуть приподнимается, спускает одежду, выпуская на свободу своего бойца в полной боевой готовности.

А у меня внутри сразу все плывет, плавится, завожусь моментально.

Задрав платье до пояса, сдвигает в сторону полоску белья и усаживает меня сверху, проникая так глубоко, что даже колет, сладко, чуть больно. Смотрит бессовестно туда, где тела соприкасаются. У меня дыхание сбивается от его взгляда. Сплошной порок и ни грамма стеснения.

— Ты красивая, — проводит пальцем по раскрытым губкам, останавливаясь на чувствительной точке. Гладит, медленно, задумчиво, — я хочу, чтобы ты перешла на эпиляцию, гладенькая была. И вот здесь, — вычерчивает пальцем на лобке узор, — сделала маленькую тату.

— Даже не мечтай, — я как-то была на эпиляции. Сбежала в середине процесса, не в состоянии терпеть такую боль, так это были всего лишь подмышки! Так что никогда и ни за что. Лучше уж бритвой. Три минуты и красиво.