Отмычка от разбитого сердца

Предъявите на другую фамилию — я на ту посмотрю!

— Что же у меня — десять паспортов, что ли? — обиделся незадачливый корреспондент. — Такого закона нету, чтобы десять паспортов иметь! Паспорт у меня один, на «Ячменного», а Карельский — это мой творческий псевдоним!

Последнее слово он произнес с ударением на «о».

— Такого закона нет, чтобы корреспонденцию на псевдонимы получать, — спокойно отозвалась девушка. — Отойдите, гражданин Ячменный, вы другим гражданам мешаете ко мне подойти.

Ячменный хмуро взглянул по сторонам, никого не увидел, но все же отошел от барьера, слегка покачиваясь и распространяя устойчивый запах перегара.

— Вы корреспондент П. Карельский? — обратилась к нему Надежда, изображая крайнее уважение.

— Ну я! — Ячменный приосанился. — Все-таки знает меня читающая публика! Помнят люди Пашку Карельского! А эти, в «Выборгском крае», не хотят мои материалы печатать! Говорят, что я утратил чувство современности! Утратил, блин, связь с родным краем! Как это я утратил, когда это чувство у меня впитано, можно сказать, с козьим молоком матери! А вам, женщина, что — автограф написать?

— Это как-нибудь в следующий раз, — вежливо отказалась Надежда. — Я с вами вот о чем хотела поговорить. Пять лет назад вы писали о Выборгском маньяке…

— Точно! — Корреспондент засиял как медный самовар. — Тогда небось они за каждую мою строчку дрались! И гонорары платили по самому высшему разряду! И размеры статей не ограничивали! Потому что самая настоящая сенсация! Это был, можно сказать, звездный час Павла Карельского! Я же ведь и название для него придумал — Выборгский маньяк! С моей, можно сказать, легкой руки оно за ним закрипе… закрепилось!

Он с интересом взглянул на Надежду и спросил:

— А вы, стало быть, читали те мои публикации? Помните их? Вот ведь, годы проходят, а настоящая-то журналистика не забывается! Вот она, сила слова!

— А как, нашли, в конце концов, этого маньяка? — полюбопытствовала Надежда.

— Нашли?! — Ячменный выкрикнул это слово с таким искренним возмущением, что с деревянного стеллажа в глубине помещения сорвался пустой упаковочный ящик и с грохотом горной лавины обрушился на пол.

— Гражданин Ячменный! — строго проговорила молоденькая служащая, на мгновение прекратив штемпелевать письма. — Либо соблюдайте порядок, либо покиньте помещение!

— И покину! — отозвался корреспондент. — И немедленно покину! Поскольку здесь меня совершенно не понимают…

Он повернулся к Надежде и предложил ей совсем другим голосом:

— Пойдемте в одно приличное место, посидим… я вам расскажу всю эту трагическую историю.