Отмычка от разбитого сердца

Люська посмотрела на него насмешливо, но заедаться на этот раз не стала и поковыляла к медпункту, опираясь одной рукой на костыль, а другой — на Надеждино плечо.

Правда, стоило тарахтящему мотоциклу скрыться за бревенчатым пакгаузом, она тут же перестала опираться на Надежду и пошла гораздо бодрее.

В медпункте оказалась большущая очередь — старуха со сломанной рукой, которую привела смешливая веснушчатая внучка, нетрезвый тракторист с разбитой головой и заплывшим глазом, подросток, которого покусала собака, когда он лез в соседский сад за яблоками, пожилой дядька с синим опухшим лицом, который кряхтел, охал и жаловался на недоброкачественную водку, дородная дачница, которую боднула коза и еще с десяток местных жителей и приезжих, нуждающихся в медицинской помощи."

"Люська сразу сцепилась языками со знакомой теткой, которая обварила щами руку и пришла на перевязку.

Надежда не хотела попусту тратить время и отправилась на почту, пообещав вскоре вернуться за соседкой.

Почта была совсем близко, через два дома от медпункта.

Надежда попыталась дозвониться до работы мужа, но там было насмерть занято. На всякий случай позвонила домой, но там трубку снять было некому — муж, разумеется, на работе, а кот Бейсик, хоть и большого ума, снимать трубку пока не научился.

Выйдя в разочаровании из телефонной кабинки, Надежда вспомнила, что Аглая Васильевна просила принести ей газету. Тут она, к счастью, увидела знакомую почтальоншу — ту, что передала ей письмо для старика Горелова.

Почтальонша обрадовалась ей как родной (наверняка потому, что Надежда снова избавила ее от похода на хутор) и отдала свежий номер районной выборгской газеты.

— А вот, — добавила она вполголоса, — ты про Пашку-то Ячменного спрашивала… так вот он как раз!

Около невысокого деревянного барьера, который отделял почтовых работников от прочей гражданской публики, стоял, покачиваясь, здоровенный парень лет тридцати пяти с кудрявыми светлыми волосами и детским обиженным лицом, которое несколько портил синяк под левым глазом.

— Точно мне ничего нет? — допытывался он у молоденькой почтовой работницы, которая бодро штемпелевала письма. — Ты, Галя, посмотри хорошенько. Может, из газеты какой письмо или из журнала центрального…

— Да уж десять раз смотрела! — отозвалась та, не прерывая своего занятия.

— Ты на какую фамилию смотрела? — не сдавался парень.

— На какую надо, на такую и смотрела!

— Так ты на фамилию «Ячменный» смотрела, а теперь еще посмотри на «Карельский»!

— Вы мне, гражданин, паспорт на какую фамилию предъявили? — терпеливо отозвалась служащая. — На фамилию Ячменный! На эту фамилию я, само собой, и смотрела.