Отмычка от разбитого сердца

 — На этом камне, на самом верху, углубление такое — будто отпечаток козлиного копыта. Ну так вот и говорят — черт на этот камень наступил и ногу свою на нем отпечатал… темный народ, необразованный! Чего только не болтают… ну что — привел я тебя сюда, а дальше-то что?

— Что-то здесь должно быть… — неуверенно проговорила Надежда. — Не случайно этот маньяк все так хитро выстроил… явно он дорогу к этому камню указал.

— Кому указал-то? — проворчал Семен. — Нам с тобой, что ли?

Он посвистел Найде, которая рыскала в кустах на краю поляны. Собака прибежала с каким-то виноватым видом. Она уже почти не хромала.

— Ну, кого ты там выследила? — Хозяин со сдержанной лаской потрепал Найду по загривку. — Барсука, что ли? Ты уж не носись, где ни попадя, пока лапа совсем не зажила!

Надежда снова оглядела огромный валун.

Мрачный, загадочный, покрытый мхом, как сединой, он не хотел делиться с ней своей тайной, скрывал ее, как нелюдимый старик. Даже своей формой он немного напоминал склоненную голову сурового старика, думающего свою вековую думу.

Семен присел на пень, развязал мешок, достал оттуда несколько ломтей хлеба, пару свежих огурцов, большой кусок копченой колбасы. От этого куска отрезал охотничьим ножом добрую четверть, бросил Найде, поворчал для виду:

— Дожили, с твоей легкой руки собаку колбасой кормлю…

Только после этого предложил Надежде:

— Ну, Надя, давай, что ли, перекусим, да домой пойдем. Дорога неблизкая.

Надежда присела на соседний пенек, с благодарностью взяла у Семена кусок хлеба и огурец, посолила его крупной солью.

Хрустя огурцом, она думала.

Неужели все зря? Неужели она выдумала все это? То, что имена жертв маньяка совпадают с названиями мест, как бы указывают дорогу, — не больше чем ее домысел?

Вот они пришли к этому камню — и что дальше? Не будешь же перекапывать всю землю вокруг него!

Да это совершенно бесполезно: почва вокруг валуна плотная, лесная, покрытая ровным сухим мхом, на котором растет густой брусничник, краснеет спелыми ягодами. Такой брусничник вырастает не за год, да и не за десять лет, сразу видно, что ничья лопата не касалась этой земли очень давно…

Хорошо, что Семен — деликатный человек, не вышучивает, не костерит ее за то, что впустую отмахал такой конец. Другой бы на его месте не смолчал…

По всему выходило, что надо возвращаться домой, на хутор. И так она надолго оставила Аглаю Васильевну без присмотра…

Но Надежда все тянула, все не решалась признаться самой себе, что потерпела поражение. Ей казалось, что еще немного, еще какой-то незначительный толчок, как яблоко, упавшее на голову Ньютона, — и она все поймет…

— Давай, что ли, Лизавету помянем, — неуверенно проговорил Семен и вытащил из своего мешка плоскую металлическую фляжку.