Открывашка и пробой

А если он оборотень?

— Все понял. Спасибо, баб Зин, — поблагодарил я. — А стирать — в бане?

— В бане, подтвердила та. Валюш, скоро?

— Минут десять, бабушка! — милым-премилым голосочком пропела в ответ Валентина.

Ясно — перед бабушкой она притворяется пай-девочкой.

— Переодевайся тогда и иди работу доделывай, — велела Зинаида Матвеевна. — Молотком стучал?

— Ворота в сарае поправил, — кивнул я. — И воды наносил в огород. Сейчас в баню буду носить.

— Ну молодец, — расплылась бабушка в ласковой улыбке. — Заслужил курочку-то.

И покинула комнату, закрыв за собой дверь.

К ужину пришлось переодеваться снова, в «домашнее»: синюю, выцветшую от времени, растянутую футболку и залатанные, матерчатые черные шорты. Носки надевать не стал — Валька босиком ходит, а я чем хуже? Сама она оставила сарафан — достаточно «домашний», получается — а вот баба Зина нарядилась в белую рубаху, повесила на шею красные бусы, положила на плечи черно-цветочный платочек и дополнила это длинной, до пола, черной юбкой. Выглядит очень фольклорно.

На столе, помимо разлитого по глубоким тарелкам куриного супа — с картошкой и лапшой — имеются тарелка с нарезанными ломтями белого хлеба, три красных яблока и зеленый лук, который я нарвал пару минут назад по презрительно выплюнутой в пространство «просьбе» Валентины. Еще нарвал огурцов, оставив расти дальше огурцы поменьше. Второго, видимо, не полагается, но я и так нереально доволен настолько шикарным пиром. Да мне целый окорочок в тарелку положили! Блин, разливавшая супчик волчица могла и в тарелку плюнуть, а то и чего похуже. Лучше об этом не думать.

Молиться перед приемом пищи никто не стал. Икон в доме я тоже не видел, поэтому, заставив себя медленно и культурно съесть ложку супа и закусить его хлебом, не спеша прожевал — просто охренеть как вкусно! — и спросил:

— А в России — атеизм?

Баба Зина дожевала хлебушек, проглотила и укоризненно заметила:

— Где твои манеры, Андрюша? Сел за стол, попробовал — стряпуху похвали, вон сколько старалась. Я-то, дура старая, задремала, вот, ей пришлось.

— Дай Андрею время, бабушка, — тепло улыбнулась ей Валентина. — Он же городской, у них там все по-другому.

Вот это уровень двуличия! Неудивительно — у нее же две «формы».

— Спасибо, очень вкусно, — похвала далась легко — правда же.

— Кушай на здоровье, — мило прощебетала в ответ волчица.

Я вернулся к еде и принялся наворачивать суп, закусывая его по очереди курицей, огурцом и хлебом. Хрустящий, обмакиваемый в соль лучок в организм поступает фоном. Сидящая напротив Валентина питается подчеркнуто-аккуратно, разительно контрастируя с виденными ранее картинами. Ополовинив свою тарелку, Зинаида Матвеевна решила ответить на вопрос:

— В России хошь верь, хошь — не верь.