Капля духов в открытую рану

– Славик, через месяц я играю вам свадьбу, – сообщил как-то Сайгонский бодрым голосом. – И мне похер, нравится или не нравится, спишь или не спишь, будешь улыбаться как миленький. А через полгодика заведешь себе любовницу. Или любовника.

– Как скажешь, – устало ответил Славочка. – Только напомни мне с вечера, что надеть и куда явиться.

Перед свадьбой Славочка попросил Сайгонского устроить ему гастроли без Ванессы, дабы разобраться в себе и побыть одному. В Лондоне моросил дождь, оставалось пару часов до концерта в Барбикан-центре, и он направился в кафе выпить латте с пирожным. Нарядные цветные витрины на улице отражали его фигуру в черном плаще под черным зонтом, выхватывая ярким пятном лишь белый воротник наглаженной мамой рубашки. Он подумал, что в его жизни всегда были только эти два цвета. Черный фрак – белая манишка, черный зал – белая сцена, черный рояль – белое платье аккомпаниаторши. Черный памятник Филизуга – белая кожа Ванессы. Последнее сочетание его мучило, раздражало, разрывало на части. Он был виноват перед своим учителем и перед этой французской девочкой. Они оба так жаждали напиться им, что он вынужден был выводить краник из своей аорты и, задыхаясь, питать их самим собою, нарезать кусочками свое тело и, корчась от боли, кормить их с ложечки: соответствовать их вкусам, ожиданиям, подчиняться, привыкать, зависеть, страдать угрызениями совести. Не отдавать себя было невозможно: без этого они увядали, умирали, бесконечно укоряя его и умоляя.

Не понимая зачем, Славочка открыл тяжелую дверь зоомагазина и зашел внутрь теплого влажного помещения. Приветливая продавщица заулыбалась. Он двинулся в сторону аквариумов и уткнулся носом в стекло. Бесшумные компрессоры, совершенно не пахнущие тиной водоросли, гранулированный корм, не похожий на сухих толстопузых дафний и вонючего подтухшего мотыля из магазина «Природа» рядом с его музыкалкой. К лицу подплыла угловатая золотая рыбка в короткой юбочке располневшей балерины.

– Верни мне запах, рыба моя, – прошептал он. – Верни мне цвет.

Славочка закрыл глаза и беззвучно заплакал. Волной нахлынул Аськин выпускной экзамен, ее загорелая шея, терпкий дух советских грязных аквариумов. Он резко отпрянул от стекла и было устремился на выход, но уткнулся в такие же, как у него, заплаканные темные глаза. В противоположном аквариуме, на мягкой подстилке, сидел маленький замухренный йорк и смотрел сквозь него безнадежно, не взывая ни к жалости, ни к помощи. Рядом на стекле маркером была написана цена.

– Что с ним? – спросил Славочка.

– Умер хозяин, остался один, выставили на продажу, – мило ответила продавщица.

– Я забираю его.

Продавщица позвала помощника, он надел перчатки, достал собачонку из заточения и протянул Славочке.