Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (СИ)

Записывай всё, расскажешь, как прошло.

Я кивнула, вытащила из принтера несколько листов бумаги, содрала с чьего-то стола ручку и двинулась к переговорке.

В небольшом кабинете сидело трое мужчин. Один из них подскочил ко мне, чтобы объяснить, что идёт совещание и вообще, мне надо научиться стучаться.

— Меня к вам отправила Элла Владимировна, сказала записывать ход переговоров, — поспешно объяснила я.

Мужчина скривился, но запустил меня, указав на стул вне видимости камеры. Я видела переговорщиков, а они меня — нет. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что переговоры ведутся с норвежцами!

Дело в том, что я знала немецкий и английский ещё со школы, училась в языковом лицее. И неплохо знала шведский, так как пыталась поступить туда в университет, упорно готовилась, надеясь на удачу, но с учёбой не вышло, и удача здесь не при чем. Слишком дорого даже с учётом гранта. А знание языка вот осталось, до сих пор порой смотрю кино в оригинальной озвучке, правда с субтитрами.

На переговорах субтитров не было и язык норвежский, а не шведский, но я поняла почти всё, что говорили поставщики. Они даже не старались шифроваться, когда обсуждали очередной вопрос между собой.

Прежде, чем наши ребята согласились купить подержанное оборудование, я замахала руками. Написала на листе бумаги большими буквами “ОНИ НАС ОБМАНЫВАЮТ”. Подняла вверх.

— Нам нужен тайм брейк! — громко прошептала я.

Трое мужчин покосились на меня с недоумением. Я активно жестикулировала, чтобы они выключили микрофон.

— Will you give us fifteen minutes? We need to discuss new information with our colleagues, — попросил о перерыве один из мужчин, не тот, что ко мне подошёл, а другой.

Когда микрофоны и камеры были выключены, а мужчины со скептисом на меня посмотрели, у меня пересохло в горле. Я глубоко вздохнула и начала своё путанное объяснение.

— Они пытаются втюхать нам снятое с какой-то скважины оборудование.

— С чего ты взяла? — поднял брови главный дяденька, лет шестидесяти от роду.

— Ну, — замялась я, приводя мысли в порядок, — Тот, что справа вроде бы объяснил левому, что какие-то головки для бурения надо заменить, — я активно показывала руками штифты и головки, как сама их представляла, — а сам штифт почти как новый, и мол никто не заметит, что он отработал уже сколько-то лет, — устала опустила я руки, — не успела понять сколько.

— Ахереть! — вырвалось у третьего мужчины, самого молодого.

— Типо если мы не трансконтинентальная корпорация, о нас можно ноги вытирать? — выразился более мягко мужчина, который открыл мне дверь. — Пал Саныч, что делаем?

Старик потёр белую бороду.

— Сворачиваемся, но не капитально. У нас ещё есть вариант французов, но сами понимаете, какое там качество.

— Ты хорошо знаешь язык? — повернулся ко мне самый молодой.