Отель последней надежды

— Сведения о твоем дедушке можно быстро получить в Министерстве иностранных дел, и я их сегодня получил. Ты мне сказала, что он был дипломат, и это все очень упростило. Про ключи мне сказал твой муж. Про внучку in law я догадался, когда встречался с ним, кроме того, я ее видел, и она сказала, что может его позвать. Когда у людей особенные отношения, это сразу видно. То, что она родственница твоей соседки, я выяснил, когда собирал данные на него. Письма, которые он получал и которые ты никогда не видела, опускали в почтовый ящик в тот момент, когда он входил в дом, чтобы Павел мог их забрать, а ты нет. Значит, человек, который опускал их, видел, как он входит. Ни на одном из них нет почтового штемпеля. Образца ее почерка, — он кивнул на Марью Максимовну, — у меня нет, но и так все ясно.

Надежда с трудом кивнула. Старуха прикрыла глаза.

— И что теперь? — спросила Надежда после долгого молчания.

— Теперь я должен найти в твоей ванной ключ от лифтов, — сказал Уолш. — Я его потерял, а без него президент Соединенных Штатов никак не может приехать в гостиницу «Англия».

* * *Максим Вавилов достал из коробки очередной носовой платок и сунул в руки плачущей женщине. Она плакала, наверное, уже минут сорок, а он только и делал, что подавал ей платки.

— И вы представляете, — заговорила она, громко высморкавшись, — вы представляете, ничего! Ни звонка, ни письма! И ребенок спрашивает, а я? Что я ему могу сказать?! Уехал в командировку наш папочка! Один раз только и позвонил! Я ему — с ребенком поговори, уродина! А он мне — некогда! Некогда ему!

Она опять заплакала, и Максим достал из коробки следующую салфетку. Скомканные мокрые салфетки она складывала в кучку, и кучка выросла уже довольно значительная.

— Значит, с тех пор, как в начале лета вы расстались с мужем, он не приезжал и позвонил только один раз?

— Ну да! — горестно сказала бухгалтерша Ира. — Скотина он последняя!

Она посмотрела на Максима Вавилова и неожиданно выпрямилась, а до этого все сидела сгорбившись. Она вдруг выпрямилась, поймала свое отражение в стекле посудного шкафа и зачем-то поправила букли. У нее были сильно накрученные светлые волосы, ярко-красная помада и оранжевый лак на ногтях.

Наведя таким образом красоту, она вдруг улыбнулась Максиму и спросила, не хочет ли он кофе. Он сказал, что не хочет.

— Слушайте, а вы правда по алиментам?..

— Я?! — переспросил оперуполномоченный. — Я, конечно, по алиментам!

— А как же вы по алиментам, если мы даже на развод не подавали?

— А я заранее, — объяснил Максим туманно и добавил быстро:

— А вот в тот единственный раз ваш муж сам вам звонил или вы ему?

— Да что же это я ему буду звонить, когда он, кобелина, с какой-то лахудрой от меня гулял?! Не стану я ему звонить! Ни за что не стану!

— Значит, он звонил?

— Он.