За короля и отечество

Стирлинг не просто уклонился от этого удара; перехватив того за руку, он сообщил замаху дополнительную энергию."

"Прием айкидо, отрепетированный сотни раз на занятиях С.А.С., швырнул сакса в воздух, в направлении каменной стенки. На лету Кута выронил меч, потом край его щита зарылся в песок, он грянулся спиной оземь и остался лежать огромным оглушенным жуком. Анцелотис придавил запястье руки, продолжавшей сжимать щит, ногой, поднял меч противника с песка и приставил его острие к горлу Куты.

— Похоже, сакс, у тебя остался только один выбор: сдаться или умереть.

Словно нанося последний штрих в картину позорного поражения Куты, дождь выбрал именно это мгновение, чтобы хлынуть ливнем. Оба мгновенно промокли до нитки. Грязь забрызгала лицо сакса, распластанного под ногой Анцелотиса. Побежденный принц прорычал какое-то полное убийственной ненависти проклятие, но попыток встать благоразумно не делал. Зрители-бритты словно с цепи сорвались, и их восторженные вопли едва не заглушали раскаты грома. В дополнение к ливню на арену обрушился дождь монет, шапок, разноцветных клочков пледа и даже грязных башмаков.

Стирлинг вытащил из-за пояса Куты его боевой топор и отступил на шаг, позволив поверженному противнику встать.

— Пожалуй, это я оставлю себе. — Он с натянутой улыбкой взвесил топор в руке. — На память. А твои меч и щиты мне без надобности. Мне не нужно оружие низкого качества. — Он отшвырнул меч в сторону, и тот с плеском упал в грязь.

И без того пунцовое лицо Куты побагровело еще сильнее; на шее вздулись и пульсировали от бессильной ярости вены.

— Грязный мужлан, — прохрипел сакс, поднимаясь с земли. — Ты смел тронуть меня голыми руками? Клянусь копьем Вотана, это оскорбление так тебе не сойдет. Ты еще пожалеешь об этом дне!

— Право же, не уверен, — с ленивой ухмылкой возразил Стирлинг.

И только тут с запозданием заметил, что Анцелотис совершенно потрясен необъяснимо стремительным поражением Куты, когда тот уже ощущал себя победителем. Черт, да ведь тут у них, в шестом веке, никто наверняка не видел простейших приемов рукопашного боя, которые он только что продемонстрировал…

Как, спросил пребывавший в детском восторге Анцелотис, тебе это удалось, парень? Ты должен поучить меня этим своим приемам, Стирлинг из Кэр-Удея!

Стирлинг застонал: до него слишком поздно дошло, что он снова прокололся. Если где-то в этой насквозь промокшей толпе восторженных зрителей находится Бренна МакИген — а он мало сомневался в том, что это так и есть, — значит, он выдал себя самым идиотским образом, причем прилюдно.