За короля и отечество

Ганхумара, уже несколько часов ехавшая в молчании, взмахом руки подозвала к себе ближнего из Арториусовых катафрактов — судя по оружию и одежде, командира. Тот натянул поводья и пристроился рядом с ней.

— Да, госпожа?

— Отвези приказ моему управляющему в крепость Кэр-Гвендолью. Накажи ему наточить меч моего покойного отца.

От этих зловещих слов Стирлинга пробрал озноб: они напомнили ему о всех тех, кого они уже оставили позади, хотя число их — так, во всяком случае, боялся Анцелотис — могло оказаться сущим пустяком по сравнению со всеми теми, кому предстояло еще пасть, если на брошенный саксами вызов не найдется какой-то невероятный, позволяющий избежать кровопролития ответ. Командир почтительно поклонился и повернул коня — но не для того, чтобы ускакать, как ожидал того Стирлинг. Он испросил прежде разрешения покинуть строй у старшего начальника и лишь потом исчез в темноте.

Стирлинг смотрел ему вслед, удивленно нахмурившись. Оказывается, воинской дисциплины не могло нарушить даже королевское повеление. Что ж, Арториус хорошо вышколил свое войско. Но, конечно же, дело и не могло обстоять по-другому — с учетом ситуации и впечатляющего списка его военных побед. До Стирлинга только сейчас дошло, что и он может поучиться у дукс беллорума кое-чему. Мысль эта заставила Анцелотиса иронически хмыкнуть. Стирлинг вздохнул. Пока что он не производил на своего хозяина слишком уж хорошего впечатления.

Время было уже далеко за полночь, когда устало покачивающийся в седле Стирлинг разглядел на фоне звездного неба массивный темный силуэт цитадели Шестого легиона. Огромная крепость, классический образец римских оборонительных построек, возвышалась прямо перед ними, а по обе стороны от нее уходила в темноту темная полоса Адриановой стены. Стирлинга поразила ее высота — добрых пять метров, тогда как сохранившиеся до двадцать первого века остатки ее выступали из земли максимум на метр. Чуть дальше серебрились под звездами воды залива Солуэй. Дальний конец огороженной стенами территории крепости терялся в темноте у горизонта.

У входа в римскую цитадель полыхали факелы. Довольно крупное гражданское поселение — Анцелотис назвал его по-латыни: canabae крепости Кэрлойл — выросло вокруг зимних квартир легиона, причудливое смешение мазаных домишек, бревенчатых хибар и каменных построек, напоминавших обветшалые римские виллы. Редкие окна, которые мог разглядеть Стирлинг, были темны, хотя, оглянувшись через плечо, он увидел сонных горожан, разбуженных грохотом копыт Арториусовой конницы и робко выглядывавших из-за дверей.

В противоположность canabae крепость поддерживалась в образцовом порядке. А может, ее отремонтировали раз, зато на совесть.