Отец подруги

В памяти свежи университетские разговоры о том, что Ленин отец сделал с Мишей, когда тот подсыпал мне в коктейль наркотики. Неужели Борис Александрович приехал лично, потому что переживал, что Сергей мог воспользоваться ситуацией и обидеть меня? И это несмотря на то, что я сказала в прошлый раз в его спальне?

Разговор между Сергеем и Лениным отцом длится пару минут, после чего Борис Александрович идёт к машине и, сев за руль, обводит мое лицо цепким взглядом. Включает двигатель и отъезжает от ворот.

Сердце молотится, как бешеное, от того, что мы опять наедине. Мне все так же сложно делать вид, что это человек мне безразличен. Потому что это не так.

— Почему вы приехали за мной, а не Виталий? — пытаюсь завязать беседу и выяснить ответ на терзающий меня вопрос.

Борис Александрович не торопится вступать со мной в диалог, но и я не собираюсь отступать.

— Он не смог, да?

— Не смог, — произносит грубоватым и холодным голосом, бросив на меня быстрый взгляд.

Но мне хватает и пары секунд, когда я, встретившись с мрачным сиянием зеленых глаз в темноте салона, вызываю в памяти воспоминания о тепле горячих прикосновений Лениного отца и нажиме его влажного языка в моем рту. Эти картинки вихрем проносятся в голове и отдают прямо в сердце, которое бешено пульсирует внутри.

— Сергей и я… Между нами ничего не было… — произношу так тихо, что на слух почти не уловить, но Борис Александрович слышит.

— Я в курсе, — коротко отвечает он и, приоткрыв окно, курит, следя за дорогой, пока я рассматриваю его татуированные кисти, снова думая о том, что находиться рядом с этим человеком одновременно приятно и невыносимо.

Между нами опять повисает молчание, которое я снова пытаюсь разбавить. На этот раз своей потребностью выразить благодарность.

— Спасибо, что приехали за мной…

Хочется добавить, что и за проявленную деликатность, ведь мог бы отчитать меня и в довольно грубой форме, что не послушала его, но прикусываю язык.

Чувство смущения, которое я раньше постоянно испытывала рядом с Борисом Александровичем, отошло на дальний план. А все, чего я сейчас искренне желаю, вдыхая терпкий запах его парфюма, которым пропитан салон машины, чтобы эта поездка не кончалась как можно дольше.

И словно кто-то свыше, подслушав мои мысли, исполняет этот запрос, только самым ужасным для меня образом. Поймав яму, машину резко ведет в сторону. Сильно испугавшись, я зажмуриваю глаза и вцепляюсь железной хваткой в ручку двери, пока Борис Александрович пытается выровнять автомобиль и припарковать его на обочине.

Я чуть-чуть оживаю, когда чувствую на своих руках и лице горячие прикосновения. Меня трясет, из груди вырываются судорожные всхлипы.

— Сона… Посмотри на меня, — просит Борис Александрович.