Отец подруги

Но разве такие мысли меня должны посещать, когда Сергей накрывает мой рот своим, воруя мое сбившееся дыхание?"

"Скованная кольцом рук, пытаюсь расслабиться, но у меня ничего не выходит. Все мысли о том, как сказать, что за мной скоро придет водитель Тихоновых. Меньше всего я хочу, чтобы Сергей на меня обижался, но я действительно не готова к серьезному продолжению. Потому что знаю, как может быть, когда жаждешь поцелуя и не хочешь остановиться, а в голове при этом нет одной связной мысли.

Я отстраняюсь первой и опускаю голову. Сердце стучит в висках, и в ушах шумит, но вовсе не от желания. Нет. Это какие-то другие, новые для меня ощущения, не схожие по своей силе с теми, которые я недавно переживала на квартире Лениного отца.

— Ничего не будет, если ты не захочешь, — заверяет меня Сергей и гладит пальцами мое лицо. Аккуратно берет за подбородок и приподнимает его, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я тебя не тороплю, Сона.

От Сергея исходит спокойствие, уверенность и немного пахнет алкоголем. Я беззвучно втягиваю в себя воздух и чувствую, как его пальцы перемещаются на мой затылок.

— Ты такая красивая, — шепчет он и опять привлекает меня к себе, целует настойчивее.

В моей груди по новой зреет паника. А когда я отстраняюсь от Сергея второй раз, чувствуя его желание ко мне, решаю сказать правду.

— За мной скоро приедет водитель Тихоновых. Я не смогу остаться на даче твоих друзей с ночевкой.

Тело Сергея напрягается. Между бровями появляется залом. Я невольно опускаю глаза и делаю шаг назад, замечая на уровне его паха внушительный бугор.

Да, я знала куда ехала, меня об этом пытались предупредить, однако в тот вечер, когда Борис Александрович запретил мне ехать с Сергеем на дачу с ночевкой, внутри меня словно что-то взорвалось и незамедлительно просилось наружу.

— В смысле? Я думал, тебя отпустили... Ты не хотела меня расстраивать, поэтому не сказала и переживала весь вечер? Ну ок, я сейчас позвоню Борису Александровичу, не вижу в этом никаких проблем. Ты ведь уже совершеннолетняя, а здесь собрались все порядочные ребята. Разве я привез бы тебя на какую-то сомнительную тусовку?

Сначала я думаю, что это замечательно, что Сергей подумал, якобы причина вовсе не во мне, а в запрете Лениного отца, но потом понимаю, что попаду в дурацкую ситуацию, если Сергей действительно позвонит сейчас Борису Александровичу.

— Нет, дело в другом, Сереж... У меня еще ни с кем не было отношений. Я полагала, мы будем спать в разных комнатах, но… — запинаюсь я, говоря немного ватным голосом. — Извини. Я не могу… — тихо бормочу, заливаясь краской от мучительного смущения.

Сергей смотрит на меня сверху вниз, и мне чудится, что с нежностью.

— Сона-а, — тянет он, приподнимая уголки губ.