Отец подруги

Ее приборы с громким стуком падают в тарелку, и она резко поднимается из-за стола.

— Что значит, предложил пожить в городе, пап? Ты ведь знаешь, как я отношусь к Соне, как переживала за ее переезд, а ты за моей спиной предложил ей такое? За тот вечер я неоднократно извинилась и сказала, что подобное больше не повторится. Сколько раз ещё нужно это сделать? — вспыхивает подруга, как свечка."

"— Лена, выражай свои эмоции на тон спокойнее, — строго произносит Борис Александрович, но подруга будто не слышит:

— Если Сона уедет, то я уйду жить на эту квартиру вместе с ней, — в ультимативной форме заявляет она и едва не срывается на истеричный визг. — Через час, да? – поворачивается ко мне. — Думаю, я успею собрать вещи.

Борис Александрович, до этого момента не обращающий на меня внимания, теперь задерживает глаза на моем лице, отчего я тут же начинаю чувствовать себя виноватой. Я же хотела как лучше. Чтобы мы меньше виделись с Лениным отцом. Чтобы не предавать подругу.

— Сядь на место, а ты, Сона, поднимись к себе, — резкий стальной голос рассекает воздух, подобно клинку. — Мне нужно поговорить с дочерью наедине. Услышанное заставляет меня оторвать глаза от своих сжатых ладоней под столом и посмотреть на Бориса Александровича. Он выглядит разгневанным.

— Она никуда не уйдет! – выкрикивает Ленка и топает ногой. – Ее этот переезд касается так же, как и меня!

Я замираю в нерешительности. Сама я не вижу ничего плохого в том, чтобы мы жили вместе с Леной, но кто я такая, чтобы решать за Бориса Александровича, который несёт за дочь ответственность?

—Я подожду тебя наверху, — тихо произношу я.

Повисает пауза и, воспользовавшись ей, я в отчаянии бегу к лестнице. Все получилось даже хуже, чем я думала. В комнате долго не могу найти себе места и жду Ленку. А когда слышу звук открываемой двери, резко вскакиваю с кровати и едва удерживаюсь на ногах, увидев вместо подруги Бориса Александровича.

— Вы... А Лена? — сиплю.

— Лена сейчас в своей комнате, — негромко произносит он, прикрывая за собой дверь. — Когда немного успокоится, зайдет.

Пульс начинает тарабанить в висках, а кожу знакомо покалывать. Это теперь всегда будет происходить, когда мы будем оставаться с ним наедине?

— Я пришел с просьбой, — чуть задержавшийся взгляд на моем лице заставляет невольно сглотнуть от волнения.

Я беру себя в руки и молча киваю. Едва ли это просьба будет похожа на недавнюю мою.

— Моя дочь бывает очень упрямой, как ты уже, наверное, знаешь, — Ленин отец устало трет переносицу. — Сейчас я для нее тот, кто лишает ее второго близкого человека. Лена мой единственный ребенок, и я не могу ее потерять. Она в своей комнате, бьется в истерике и собирает вещи. Отпустить я ее не могу. Она совсем маленькая: ветреная, импульсивная.