Отец подруги

Весь мой собранный настрой рассыпается, едва я встречаюсь с пронзительным взглядом зеленых глаз, а сердце ухает так же, как и вчера, когда он держал меня в своих объятиях.

Слишком много, чтобы позволить себе ответить тебе взаимностью.

«Для кого много? — отчаянно вопит внутренний голос. — Мне совершенно наплевать, сколько тебе лет, если только рядом с тобой я чувствую себя так, будто готова взлететь».

— Слушаю тебя, Сона, — голос Лениного отца ровный и строгий, ничто в нем не выдает личного отношения.

— Я пришла сказать, что подумала… — Запнувшись, я жадно глотаю охлажденный кондиционером воздух. — Хозяйка комнаты, что я нашла, в последний момент отказала, поэтому мне не останется ничего, кроме как принять ваше предложение. Если оно все еще в силе, то я была бы признательна за помощь с перевозкой вещей… В смысле, вы говорили, что Виталий поможет.

Взгляд Бориса Александровича теплеет, отчего моя тахикардия только усиливается. Я бы хотела, что он всегда смотрел на меня так… Ласково. Будто я ему совсем небезразлична.

—Это хорошее решение, Сона. И Виталий конечно тебе поможет. Сегодня за ужином передам тебе ключи.

В груди больно сжимается при мысли о нашем последнем совместном вечере, и, чтобы ничем себя не выдать, я тотчас же осведомляюсь, могу ли я уйти. Ленкин отец утвердительно кивает, после чего я быстро выскакиваю за дверь.

Глаза снова жгут слез. И так теперь будет всегда. Только строгая субординация.

20

— У меня осталось ещё две недели заточения. Я накидала план, что нам нужно успеть посмотреть из сериалов, а потом я планирую ни минуты не сидеть дома. Вокруг столько всего интересного, — без умолку трещит Лена за ужином, закидывая в себя кусочки курицы. Ее глаза горят огнем.

Внутри все сжимается, когда я думаю о том, что тянуть больше нельзя, и подруге нужно сказать правду о своем переезде.

Борис Александрович сидит во главе стола и молча слушает дочь, в мою сторону даже не смотрит. Это меня, естественно, ранит, но зато придает сил и решимости.

— Лен, с квартирой у меня все решилось, — тихо говорю я, наблюдая за ее реакцией.

— Что? – удивляется она и даже на мгновение перестает жевать. Обводит нас с Борисом Александровичем быстрым взглядом и возвращает его к моему лицу.

— Да, я предложил Соне пожить в нашей квартире в городе, – вступает Ленин отец и тем самым перетягивает на себя внимание дочери.

Я впиваюсь ногтями в руку под столом и учащенно дышу. Мне бы хоть каплю того же спокойствия, с которым говорит сейчас Борис Александрович. Но мне приходится проглотить волнение и придать голосу уверенности.

— Виталий через час поможет отвезти мои вещи на квартиру. Я не сказала раньше, потому что это решилось буквально на днях.

Лена выглядит сильно ошарашенной.