Отец подруги

Пусть Ярош и ведет себя так, будто мы злейшие враги, я не могу на него обижаться. Ничто не мешало ему растрепать Лене о нашей связи с Борисом, но он этого не сделал. Я рада, что не ошиблась на его счет, и Сергей оказался порядочным парнем.

К концу второй лекции я ощущаю голодную резь в животе и головокружение и со всех ног несусь в столовую. Из-за всех этих переживаний со вчерашнего дня не могла проглотить ни кусочка, а дальнейшая голодовка чревата тем, что я попросту грохнусь в обморок где-нибудь в коридоре."

"Водрузив на поднос круассан и стаканчик с растворимым кофе, я оглядываюсь в поиске свободного стола, и дальнем углу столовой вдруг замечаю Лену, сидящую в компании нескольких девушек с потока, среди которых есть и Рита. Смотрит Лена прямо на меня. С презрением.

Проглотив восставшую горечь, я задираю подбородок и иду в противоположную от них сторону. Ставлю поднос на покосившийся стол, залитый чаем и, опустившись на стул, начинаю жевать круассан. Немного дрожат руки. Все те жуткие слова, которые Лена мне наговорила, заново оживают в памяти. «Предательница! Ниже поступка просто не придумаешь! Видеть тебя не могу!»

За последнее время мои нервы действительно превратились в лохмотья, потому что когда на другом конце зала со звоном бьется посуда, что случается довольно часто, я подпрыгиваю так, что едва не роняю стул.

Съежившись, мелкими глотками заливаю в себя горячий кофе, желая поскорее скрыться в аудитории. Увы, ретироваться первой не успеваю, и опередившая меня Лена со своей свитой дефилирует мимо моего стол. Сама она не удостаивает меня взглядом, но вот остальные… Каждая из девушек, идущая за ней следом, смотрит на меня осуждающе. Даже Рита, с которой мы так сдружились, лишь слабо кивает мне в знак приветствия и сразу же отворачивается.

Я смотрю на вполовину съеденный круассан и трясущейся рукой отодвигаю от себя тарелку. Глаза зудят. Она и им рассказала? На следующий же день? Для чего? Чтобы сделать мое пребывание в университете невыносимым?

Следующую пару я высиживаю с трудом и по окончанию набираю Борису. Сейчас он единственный человек, способный меня поддержать. Больше попросту некому.

— Малыш, если не срочно, я перезвоню позже, — раздается в трубке.

Заверив, что в моем звонке нет ничего срочного, я запихиваю телефон в сумку и бреду в туалет. Сейчас мне как никогда необходимо место, где я могу почувствовать себя защищенной. Самое подходящее — туалетная кабинка. Там, по крайней мере, есть дверь, запирающаяся на замок, и осуждающие взгляды не смогу туда проникнуть.

Я сижу на опущенной крышке унитаза до тех пор, пока голоса в коридоре не стихают.