Отец подруги. Никто не узнает

— С мужиком каким-то шлялась, да?

— Ты делаешь мне больно.

— То ли еще будет. Вадик, — рявкает. — Ну-ка доставай ремень.

— Мама! — в ужасе распахиваю глаза и пытаюсь найти в маме хотя бы отголосок здравого смысла, но в ее взгляде читается лишь полнейший неадекват.

— Давай-давай, — перехватывает из рук Вадика ремень. — Я тебе покажу, как с мужиками за бабки спать!

Первый удар приходится в бедро. Я вздвизгиваю, но вырваться не могу. Несмотря на алкогольное опьянение, держит мама крепко, да и Вадик этот, сканирующий меня сальным взглядом, тоже страхует. Уверена, если вырвусь, он тут же меня схватит, а мне меньше всего хочется, чтобы он сейчас ко мне прикасался.

— Дрянь! — причитает мама. — Ты знаешь хоть, к чему приводят такие скитания?

Самое обидно, что она меня даже не слушает. Наносит удар за ударом. Рука, спина, задница, прилетает даже по ключице. Мама бьет без разбору, а я уже и говорить не могу. Точнее, не хочу. Это все равно ничего не даст.

— Ух! — отшвырнув ремень в сторону, мама замахивается ладонью.

Я зажмуриваюсь, но удара почему-то не следует. Распахнув глаза в надежде, что мама наконец-то пришла в себя, сталкиваюсь с жестокой реальностью. Ее остановил Дамир, пришедший за мной, потому что, видимо, мои полчаса прошли.

Глава 24

Мне настолько стыдно, что я даже порадоваться тому, что мое лицо осталось нетронутым не могу. Да лучше бы меня мама ударила, чем видеть то, что происходит сейчас.

Осуждающий и брезгливый взгляд Дамира меня буквально режет на части. Ему настолько мерзко и противно, что он видимо даже сдержать это отвращение не может, иначе как рассудить то, что обычно непроницаемый взгляд мужчины, сейчас считывается мной настолько легко.

Дамир дергает маму, отворачивая ее от меня, затем отшвыривает ее руку, словно та грязная."

"— Иди умойся, — жестко говорит он маме, переведя взгляд с меня на нее.

Я машинально прикладываю ладони к горящим щекам, быстро смахиваю скопившиеся в уголках глаз слезы, очень надеясь, что хотя бы их Дамир не успел заметить.

— Может мне еще и подмыться тут для тебя? — рявкает мама, — охерел совсем! Ты кто такой?

Я жмурюсь и пячусь назад, совершенно забывая о… Вадике. Стоило еще вчера понять, что мамино чувство самосохранения пропало без вести.

— Ну теперь хотя бы понятно в кого ты такая отчаянная, Таисия, — хмыкает Дамир и даже на миг его взгляд словно теплеет, или мне так просто кажется потому что все происходит слишком быстро. — Хоть проспринцуйся там, но чтобы через десять минут была трезвая и собиралась за дочерью.

Я чувствую, как глаза снова застилают слезы. Неужели Дамир и правда поможет? Хочу двинуться в их сторону, но тут меня за плечо хватает Вадик. Его руки еще более цепкие, чем мамины. Костлявые длинные пальцы, а держат так словно в них силы немеряно.