Отец подруги. Никто не узнает

— Если нет? — допытывается.

— Я не знаю, — понуро отвечаю.

— Как-то плохо у тебя с импровизацией, учитывая, что к подобному исходу ты должна была быть готова давно.

— Вы отпустите меня? — хватаюсь за спасательную соломинку.

Может, у Дамира все же есть хоть что-то святое? Вдруг это дети, оказавшиеся в беде и прямо сейчас он меня отпустит? Понимаю, что хочу слишком много и несмотря на то, что я давно выросла, все еще верю в чудеса.

— Не отпущу, но отвезу домой при условии, что через полчаса ты выйдешь и сядешь в мою машину.

— Но разве…

Наткнувшись на недовольный взгляд, закрываю рот. Полчаса это уже что-то. Это уже уступка?

— Советую тебе принять душ, от тебя несет сажей.

Не дав мне толком переварить услышанное, покидает комнату и оставляет меня одну. Сколько времени мне отведено на душ, не уточнил, а потому я решаю быть быстрой. Наспех смываю с себя налет гари, вымываю мужским (другого тут не оказалось) шампунем волосы и выхожу примерно через полчаса. Полностью высушить копну волос не удалось, но я решаю, что Дамиру может надоесть меня ждатью. И тогда я останусь здесь, а Ксю — в органах.

Мне говорили, что если ребенка забрали, но пришли за ними в первые сутки и доказали, что произошла ошибка, то можно все вернуть вспять. Завтра уже будет поздно, так что действовать нужно сиюминутно. Я нерешительно подхожу к двери, опускаю ручку и когда та подается, радуюсь, словно ребенок.

— О, погорелица, — хмыкает один из амбалов.

Конечно же, за дверью по-прежнему они все. Стоят, охраняют, не спуская с двери, а теперь и с меня, глаз.

— Хозиян ждет. Сказал, привести, как только выйдет, — командует второй.

Меня подталкивают к двери, ведущей в коридор, а оттуда — на выход. Когда оказываюсь снаружи, даже дышать становится легче. А еще в глаза слепит яркое солнце, а не свечи. Честное слово, от них у меня начинается депрессия. Мне не хватает в этом мрачном холодном доме немного тепла и света, впрочем, самого Дамира все устраивает. Но это потому что он и сам… мрачный и холодный. А еще равнодушный. Я бы ни за что не осталась в стороне, узнав о чужом горе, а он и бровью не повел. Отвел полчаса на посещение дома и на том, видимо, нужно сказать спасибо.

— Полчаса, — предупреждает уже возле дома."

"Всю дорогу мы ехали в абсолютной тишине, во время которой я все время порывалась начать разговор и замолкала. Решила по итогу, что лучше поговорить после того, как я выйду, иначе еще и не отпустит.

— Если через полчаса мне придется за тобой пойти, то я запру тебя в сыром подвале до тех пор, пока ты не скажешь, где часы.

Глава 23

— Явилась, ты посмотри! — орет мама, стоит мне лишь переступить порог.

По правде, в двенадцать дня я рассчитывала найти ее в более трезвом виде.