Отец лучшей подруги

И тогда он все-таки поднимает свой взгляд.

От этого взгляда на нашей кухне будто сгорает весь кислород.

Он смотрит на меня так, как смотрел только в отеле, когда на мне из одежды оставался только лифчик. Сейчас, как и тогда, его глаза стали почти черными из-за расширившихся зрачков.

Я будто снова оказываюсь там, на коленях на жестком гостиничном паласе, пока Платон сдирает с себя презерватив, потом очерчивает большим пальцем мои губы и велит в последний раз открыть рот.

— Я все знаю, Лея, — произносит глухо мама. — Платон мне все рассказал.

Что? Как это «все рассказал»?

Вот прямо взял и все-все-все рассказал?!

— Лея, твоя мама знает, что ты была в клубе вместе со мной, — встревает Платон, гипнотизируя меня, как кобра обреченного кролика. — Я рассказал, что сначала мы съездили к врачу, но потом тебе кто-то позвонил, и ты от меня сбежала. Не сразу, но я все-таки тебя нашел. Так что теперь твоя мама знает, что это я втолкнул тебя в ту уборную, потому что не мог оставить в ночном клубе в таком состоянии.

— В таком состоянии? — повторяю за ним эхом.

— Ты много выпила, Лея. Я рассказал правду о том, что события в туалете развивались далеко не так романтично, как могло показаться со стороны какой-то твоей однокласснице. Я просто держал твои волосы, пока тебя выворачивало наизнанку.

Вот, значит, как все было? Сверлю его глазами.

И зачем же тебе, интересно, понадобилось приезжать среди ночи, если исповедоваться ты все равно не собирался?

— Ты нужна Юле, — отвечает на мои мысли Платон. — А Сара Львовна была твердо намерена держать тебя взаперти.

— Ой, какая я тебе Сара Львовна, Платон… Давай пей, раз начал.

На этот раз они чокаются.

Даже Платон после наливки кривится, а мою маму так и вовсе передергивает. Но своей цели она не изменяет — наполняет рюмки в третий раз.

— Спасибо, что заботишься о моей Лее, как о родной дочери…

После крепкого алкоголя мамин голос становится хриплым и низким, а я перевожу укоризненный взгляд на Платона.

Давай, снова пинаю его ногу под столом, расскажи настоящую правду, а не ту полуправду, которая тебе удобна.

Но Платон только бросает на меня короткий взгляд исподлобья.

— Надо мне ее замуж выдавать, Платон… — вздыхает мама, словно позабыв, что я вообще рядом сижу. — Пропадает девка… Запудрил ей этот мужик мозги, а она и рада… Я тебя очень прошу, пригляди за ней, Платон. Мне надо в Омск, к родным мужа съездить. Я уж думала отменять поездку, потому что оставить Лею одну не могу. Яков скоро на свои репетиции вернется, а лететь со мной в Омск Лея отказалась еще в Израиле. Билета для нее сейчас вообще не сыскать…

— Не волнуйся, Сара. Я глаз с нее не спущу, — обещает Платон.

— И как же вы этого добьетесь, интересно? — не выдерживаю я. — Вам же работать надо, Платон Сергеевич.