Отец лучшей подруги

Она разворачивается и уходит прочь из клуба. Сердце бьется где-то в груди, несмотря на то, что я прекрасно знаю, что не стоит верить обиженной и брошенной женщине. Это она любила Платона, мне Юля говорила о том, как она на него смотрит. А вот он ее — нет.

Достаю телефон и набираю Юлю. Гудки идут один за другим. Решаю на всякий случай спросить о ней скучающую девушку.

— Скажите, пожалуйста, — отведя телефон в сторону, спрашиваю гардеробщицу. — Вы не видели здесь светловолосую девушку в таком блестящем платье?"

"— Видела, — кивает та. — Она поговорила по телефону и уже собиралась вернуться в зал. Но тогда ей снова позвонили.

Снова? После Кости Юле звонил кто-то еще?

Гудки в трубке обрываются, но Юля не отвечает. Бросаю быстрый взгляд на экран, что Юля подняла трубку. Да, звонок идет…

— Юля! Юля, ты где?

— Лея… —- всхлипывает она.

У меня душа уходит в пятки.

— Юля, почему ты плачешь? Где ты? Что с тобой?

— Здесь, в туалете… Лея, как он мог так со мной поступить?

Не разбирая дороги, мчу обратно на танцпол, оттуда под арку в сторону уборных.

— Кто? Ты о ком, Юля? Что происходит?

Ныряю в уборную. Две подружки увлеченно трындят возле зеркал, шумит льющаяся вода, хлопают дверцы…

В одной из закрытых кабинок я различаю рыдание.

— Юля, — стучу, — открой, это я.

Секунда, пока она распахивает дверцу, кажется вечной. Я успеваю перебрать все варианты от Якова, который убедил Юлю в изменах Кости, до какого-нибудь доброжелателя, подосланного Оксаной, которая отвлекала меня, пока тот рассказывал Юле про меня и Платона.

— Лея… — всхлипывает Юля.

Ее тушь безнадежно потекла, а лицо покрыто красными пятнами.

Слова о том, что мне очень жаль, что я ее так подвела, застревают в горле, когда Юля бросается мне на шею.

Она не стала бы обнимать меня, знай она всю правду. Тогда из-за чего она плачет?

— Что случилось, Лю? — глажу ее по волосам. — Расскажи мне.

— Папа, — всхлипывает она, набирая полные легкие. — Папа…

Меня пробирает до костей, как если бы я с головой рухнула в прорубь. А если с Платоном что-то случилось в Москве? А если сердце? Я же этого не переживу!…

— Папа, меня обманул! — выдыхает она.

— О боже, — выдаю первое, что приходит на ум, и сгибаюсь пополам. — Боже мой! Так тебе не звонили из московского морга? У него не было инфаркта? Платон жив?

Похоже, слишком много потрясений для одного вечера. Моя нервная система дала сбой. Руки дрожат от выброса адреналина, а голова кружится.

— Лея, — от неожиданности на лице Юли даже высыхают слезы. — С  моим отцом все в порядке.

— Ладно… Но кто тебе звонил? Почему ты говоришь, что Платон тебя обманул?

Юля уже взяла себя в руки. Подойдя к умывальникам, она смывает черные подтеки туши, а после ловит мой взгляд в зеркале.

На ее лице еще остались красные пятна, но во взгляде больше нет слез.