Отец лучшей подруги

Что она говорит Лее, я не слышу, но та давится арбузом, бледнеет и смотрит на Юлю, будто у нее вторая голова выросла.

— Да я просто предложила! — горячо объясняется Юля.

— Мне надо… руки вымыть, — откашлявшись, говорит Лея.

Поднимается из-за стола и скрывается в ванной комнате.

Юля ловит мой тяжелый взгляд.

— Только не надо на меня так смотреть, папа! Ничего такого я ей не сказала! Вот вообще ничего такого, чтобы так реагировать! Давайте, что ли, собираться. Нам еще ехать…

Юля первая выскальзывает из-за стола и идет собирать вещи Егора. Костя отправляется вместе с ней.

— Пойду, скажу Лее, что пора уезжать.

— Конечно, — одаривает меня многозначительным видом мама.

— Что такое? — не выдерживаю.

— Первая дверь направо.

— Я знаю, где у тебя ванная комната!

— Но ты не знаешь, что там же лежат мои сигареты, в шкафчике над раковиной. Вот их мне и принеси.

— Мам, ты же обещала завязать. Давно в больнице не лежала? В твоем-то возрасте…

— Ты кое-что забыл, Платон, — прерывает она меня.

— Что?

— Что я твоя мать и не должна перед тобой отчитываться.

Спорить совершенно бесполезно. Разворачиваюсь и иду в гостиную. Ковры на полу заглушают мои шаги. Стучу в запертую дверь ванной комнаты.

— Занято! — кричит Лея.

— Это я.

Шагов не слышу, просто в какой-то миг дверь все-таки распахивается. Лея смотрит в пол.

— Мы собираемся ехать обратно.

Кивает, по-прежнему глядя себе под ноги.

Цепляю ее лицо за подбородок и заставляю поднять глаза. Ресницы мокрые и подрагивают.

— Что Юле тебе сказала?

— Глупость ляпнула… Расскажи ей, Платон. Пожалуйста. Я так больше не могу…

Притягиваю к себе и обнимаю. Полными легкими вдыхаю ее запах. Аромат леденцов, марципана и белого шоколада.

— Езжай с Костей, а я поеду с Юлей. И все ей расскажу.

— Нет. Я поеду с вами.

— Лея, это глупо.

— Глупо прятаться или надеяться, что Юля остынет, пока вы доберетесь до дома. Такой ведь расчет? Я хочу быть рядом, когда ты скажешь ей правду. Это мои действия и моя ответственность.

— И моя тоже, но спорить, я так понимаю, бесполезно? — хмыкаю.

Везет же мне на упрямых женщин.

— Лея… Есть еще кое-что, о чем я тебе не сказал.

Снова напрягается. Вскидывает голову.

— Не пугайся так, Господи. Мне всего-то надо улететь в Москву. Это на сутки или двое. Билеты у меня на сегодня, в полночь я должен быть в аэропорту. Работа, чтоб ее черти драли…

Она делает глубокий рваный вдох.

— И все? Всего лишь командировка?

Наклоняюсь к ее лицу еще ближе, веду губами по щеке.

— Да. А вот потом я возьму отпуск и увезу тебя ото всех на недельку.

— Не получится, в четверг у меня коррекция зрения.

— Проклятье, совсем забыл…

— Там еще сексом первое время нельзя заниматься.

— Черти что, а как одно с другим связано?

— Не знаю, — тихо смеется, — такие противопоказания.