Отец для двоих

Мне, конечно, безумно льстит, что Макар за нами приехал, даже в таком непростом положении, но он ведь оставил сына.

Мы забираемся в автомобиль. Тимофей без умолку рассказывает папе о том дне, что мы провели без него. Делится впечатлениями и с важным видом сообщает, что я разрешила ему поесть картошку фри и даже колу выпить.

Я закатываю глаза и забираюсь на заднее сидение. Тимофей забирается следом, а затем — Макар. Он слушает сына, не перебивая, при этом видно, что он уставший. Веки буквально слипаются, язык заплетается. Он приехал с водителем, но в его состоянии иначе нельзя. Боюсь, если бы он сел за руль сам, то не избежал бы автомобильной аварии.

Когда мы останавливаемся у моего дома и выходим из авто, я делаю повторную попытку поговорить с Макаром, но он лишь отмахивается и поднимается с нами в квартиру. Только внутри я понимаю, что Измайлов не хотел ничего говорить о сыне при Тимофее. Молчал. Лишь когда мы оказались на кухне вдвоем, он сказал всего несколько слов:"

"— Степан в реанимации, в коме, прогнозов не дают, он в стабильно тяжелом состоянии.

— Мне очень жаль…

Я не знаю, что еще сказать. От моих соболезнований Степану не станет лучше, да и Макару тоже. Я видела, что ему тяжело, но никак не могла облегчить его состояние. Что бы я не сделала.

Не нахожу ничего лучше, чем подойти к Макару и обнять его. Поделиться своим теплом с ним. Измайлов обнимает меня в ответ. Так и стоим посреди кухни.

— Я уверена, что с твоим сыном обязательно все будет в порядке, — говорю на эмоциях. — Он обязательно выкарабкается и восстановится.

— Спасибо, — говорит Макар, сжимая меня в объятиях сильнее. — Я уверен, все будет в порядке.

— Больше никто не пострадал? — спрашиваю, аккуратно отстранившись.

Все же, стоять долго в объятиях я не планирую. Они предназначались для поддержки, а не для чего-то большего.

— К сожалению, нет, — зло выдает Макар. — Жанна, которая едва не убила моего сына, не пострадала. Ни одной царапинки на ней нет.

— Сына?

Мы с Макаром синхронно дергаемся и поворачиваем головы в сторону двери. Там стоит растерянный Тимофей. Его взгляд мечется от меня к отцу. Я чувствую, как у меня внутри все переворачивается. Я примерно представляю реакцию Тимофея на новость о том, что у Макара есть еще ребенок. Он может расстроиться, обидеться, уйти в себя. Для ребенка такая новость в лоб может стать полнейшим потрясением, но и скрыть этот факт уже не получится, потому что потом будет сложно рассказать правду.

К моему удивлению, когда Макар подходит к Тимофею, он не сбегает и не устраивает истерик. Смотрит внимательно и ждет объяснений. Мой сын в эту минуту выглядит взрослым и осознанным. Ожидает объяснений от отца, не устраивает истерики и в целом ведет себя куда лучше меня.