Отец для двоих

Не ко мне ли идет Макар, но в дверь никто не стучит, шагов не слышно, и к десяти я засыпаю.

Просыпаюсь посреди ночи от того, что мне жарко. Иду в туалет, умываюсь, а когда возвращаюсь, слышу громкие стоны. Вначале не придаю им значения, но когда не могу уснуть, надеваю халат и выхожу. Здесь, в конце концов, семейный отель, можно по ночам быть потише?

В коридоре оказывается, что громкие женские стоны доносятся не от соседей с другой стороны, а из номера Макара. Я подхожу ближе, прислушиваюсь. Стою так, наверное, минуту. Ошибки быть не может. Действительно от него. Развернувшись и громко хлопнув дверью, возвращаюсь в свой номер. Злюсь. Не на него, на себя разумеется, ведь он мне ничего не обещал.

Глава 33

Стоны, надо заметить, быстро утихают, и мне удается уснуть. Сплю тревожно и утром просыпаюсь разбитой. На завтрак отпускаю Тимофея с Макаром. Сама не иду. Не хочу встречаться с Измайловым и проводить с ним время, хотя минут десять с утра он уже меня спрашивал, почему я не в настроении. Хотелось в ответ съязвить, что кто-то ночью слишком старался, но я, конечно же, смолчала.

К обеду приходится спуститься, потому что начинает урчать живот. Собравшись, выхожу из номера. Макара с Тимофеем не нахожу. Решаю, что они еще не пришли, но сын подбегает ко мне сам. Сзади меня за ноги обхватывает и громко вопит:

— Мама.

— Напугал меня, — поворачиваюсь к нему, обнимаю сына.

— Решила спуститься?

Голос Измайлова лишает меня равновесия. Я не сразу решаюсь посмотреть на него, а когда, наконец, делаю это, возникает желание влепить ему пощечину. Не за то, что развлекался с женщиной, разумеется. За то, что спать мне не дал.

— Проголодалась, — могу ответить ему спокойно. — Вы уже заняли столик?

— Да, там, — сын указывает влево. — Видишь, там моя кепка стоит?

— Вижу. Идем со мной, тогда? Я тебе возьму, что скажешь.

Сын с радостью соглашается, и я получаю десять минут свободы от Макара. На обед беру себе мясо, овощи и запеканку с сыром. Если останется место позже возьму десерт. За стол приходится сесть общий. Не хочется, но уйти будет некрасиво и непонятно для Тимофея. Сыну не объяснишь, почему я не хочу сидеть с его отцом за одним столом. Я себе это объяснить не могу. Убеждаю себя, что все из-за плохого сна, но… но ведь это не первопричина моего ужасного настроения.

Едим в тишине. Тимофей очень быстро справляется со своим обедом и сбегает за десертом, а Измайлов нарушает молчание:

— В чем дело?

— Ты о чем?

— О тебе. Словно подменили со вчера.

— Все в порядке.

Признаваться ему в том, что меня задело его развлечение не собираюсь. Он вправе делать, что хочет и знать ему о моем состоянии не обязательно. Я бы даже сказала противопоказано.

От дальнейших расспросов Макара отвлекает телефонный звонок. Я выдыхаю и спокойно прожевываю последний кусок.