Отец для двоих

— А можно мне поиграть в комнате? Я ненадолго, — просит Тимофей, когда ему надоедает разговаривать.

Я первые минуты теряюсь, потому что не рассчитывала остаться наедине с Макаром.

— Наверное, — бормочу. — Да, можно, иди.

Сын отодвигает тарелку с грушевым пирожным, которое ему не понравилось и слезает со стула, чтобы пойти в игровую комнату. Он вернется минут через десять. На дольше его никогда не хватает, но мне дискомфортно. Наверное, потому что кофе я выпила, десерт съела, смс-сообщения в телефоне проверила. Заняться мне нечем, приходится делать вид, что мне безумно интересна едва оживленная проезжая часть за окном.

— Оля…

Ну вот. Даже машинами полюбоваться не дал.

— Тот миллион, который ты отправил, — начинаю.

Говорить о деньгах не хотела и не планировала, но понимаю, что нужно сказать. Миллион — не та сумма, которую можно не заметить. Не те деньги, которые можно проигнорировать.

— Это не алименты. Просто так… — поясняет.

— Просто так я не возьму, — возражаю. — Я в состоянии обеспечить сына и мне не нужны твои деньги.

Прозвучало, на самом деле, ужасно. Я хотела поблагодарить, а вышло, что пытаюсь швырнуть денег обратно.

— В смысле, давай в счет алиментов?

— Квартира, в которой ты живешь. Это съемная или…

— Моя. Отец купил давно еще, но я в ней практически не жила. Когда продам дом в Штатах, куплю здесь большую квартиру. Или дом. Я пока не решила. В Штатах в доме было прекрасно, здесь все иначе. Квартира безопаснее.

— У меня есть большой дом недалеко от района, в котором ты сейчас живешь. Я купил его первым, но потом сменил на квартиру ближе к центру. Мне к работе недалеко и к детскому саду. Дорога не занимает большую часть времени. Я это к чему — вы можете туда переехать.

— Спасибо, но нет. Не хочу переезжать с сыном по несколько раз за короткий промежуток времени.

— На постоянно. Если дом понравится, я оформлю на тебя дарственную.

Мне определенно не хватает чашки с кофе, за которой я смогу укрыться. Дарственная на дом, миллион рублей на счет, общение с сыном… неплохо для вчерашнего холостяка, не подозревающего о существовании еще одного ребенка.

— Не думаю, что это взвешенное решение.

— Я принял его еще вчера. Поэтому и спросил о квартире. Не отказывайся, это меньшее, что я могу сделать.

— Ты хочешь подарить нам с сыном дом, верно?

— Да.

— А если я буду жить в нем не одна?

Не знаю, зачем вообще об этом спрашиваю. Идею получить от Макара в подарок дом, отметаю сразу.

— Это будет твой дом.

Измайлов говорит это спокойно, а у самого челюсть сжата и взгляд потемневший. Недовольный. Неприятно ему знать, что у меня кто-то есть, и я могу изъявить желание жить с ним в одном доме. Мне даже смешно становится от его реакции. Смешно и больно. Потому что он все еще что-то чувствует.