Отец для двоих

Удивительно, что вчера он так спокойно ушел одеваться с Настей. Обычно он делает это сам и запрещает мне помогать. Я же пока пытаюсь привыкнуть к тому, что сын уже вырос."

"Иду собираться в свою комнату. Надеваю едва ли не первую попавшуюся одежду. Джинсы и свитер отлично подойдут для встречи с бывшим. Чтобы Макар не подумал, что я одевалась ради него.

Из дома выходим впопыхах. Я, как обычно, одевалась долго, а теперь спешу, чтобы прийти первой и ждать его, а не наоборот. Мне нужно пару минут за чашкой кофе. Посидеть, помедитировать, прийти в себя. Я надеялась, что встреча отца и сына произойдет не так скоро. Через неделю, а лучше месяц-второй.

Когда выходим из подъезда, запоздало думаю о том, что стоило выпить успокоительные. Они в красной коробке остались из-под обуви. Я из нее оборудовала аптечку. Там мои таблетки, которые я пью, чтобы успокоиться. Серебристый ланос ждет нас у входа, поэтому решаю не возвращаться. Справлюсь. Уткнусь в телефон на крайний случай и буду делать вид, что жутко занята. У меня получится.

Приехать первыми мы с сыном не успеваем. Стоит нам зайти в наш любимый “Рандом”, как Макар встает из-за столика и машет нам. Привлекает внимание.

Я киваю. Сжимаю ручку Тимофея крепче и иду к столу. Когда доходим, в руках Макара появляется большой букет цветов, который он мне протягивает. Отказаться при сыне я не могу. Беру его в руке, вдыхаю запах белых роз. Красивые, зараза. И их много. Штук пятьдесят, не меньше.

Следом Макар достает букет поменьше. Со сладостями. Приседает и протягивает его Тимофею. Я не из тех мамочек, которые дают ребенку конфеты ребенку только по праздникам. Если Тимофею хочется, могу купить шоколадку и слопать ее напополам с ним. И все равно он смотрит на букет так, словно видит конфеты внутри впервые. Ручки маленькие тянет и отбирает его у Макара.

— Спасибо, — говорит на английском.

Измайлов поднимает на меня растерянный взгляд.

— Он билингв, — поясняю.

Макар кивает, возвращается взглядом к сыну, рассматривает.

— А как тебя зовут?

Я готова сквозь землю провалиться. Не сказать ребенку имени его отца.

— Макар.

— Меня Тимофей. Можешь называть Тим. Тимошей не зови, мне не нравится, — важно добавляет сын.

Макар с улыбкой кивает, встает, приглашает нас к столу. Я кладу букет на свободную часть дивана. Приземляюсь рядом и тяну за собой сына.

— Неплохое здесь заведение, — замечает Макар. — Я подумал, что “Рандом” это случайное название, а здесь все серьезно.

— Тебе тоже принесли кубики? — хохочет Тимофей. — И что выпало?

— Морковный торт и цитрусовый чай.

— Вкусно? — спрашивает Тим, с интересом заглядывая в чашку к Макару.

— Терпеть не могу цитрусы, — признается Измайлов.

— И я, — отвечает сын. — Мандарины только люблю, но в чае их ведь нет?

— Нет.