Отдана в долг

А у него есть законная, официальная жена, которая медленно, но уверенно идёт на поправку.

Похоже, у меня случился нервный всплеск.

Это из-за того, что я увидела малышей и осознала, как никогда ярко, что меня ждет. Ждёт много боли…

— Почему извиняешься? — Демьян продолжает так близко находиться ко мне, и он до сих пор нежно гладит мои волосы, вызывая у корней сумасшедшие мурашки.

— Да так… Неважно, — сглатываю слёзы.

Он тяжело вздыхает, прикрыв глаза.

Лбом к моему лбу прижимается, зарываясь пальцами в волосы.

— Мне много… много всего хочется тебе сказать! Да что ж ты за дурочка такая упрямая! — сдавливает в тисках. От этого лёгкие сжимаются, трудно сделать вдох! — Ты ведь скрываешь правду! Скажи мне, Аврора, скажи… Последний шанс даю.

Хочется задохнуться от этой близости.

От его терпкого, личного, мужского запаха.

Меня внутри всю трясёт, рвёт на кусочки.

Я могу сколько угодно внушать себе, что мы из разных миров, наши судьбы предрешены и мы не можем быть вместе, но истинные чувства внутри не побороть. Не подавить. Не обмануть.

Мне нужен этот мужчина.

Мне его так сильно не хватает…

Я уверена, он тоже многое ко мне чувствует, но приказывает себе сдерживаться.

Иначе быть не может.

Недопустимо!

Плевок на могилу его погибшего сына!

Мы несколько секунд молчим.

Просто держимся друг за друга и застываем без малейших движений.

Я не могу… Ну не могу заставить себя сказать ему правду! Я очень сильно боюсь! Слёзы катятся сильней…

Этот миг становится слишком редким и очень сладким. Я пытаюсь им насладиться, впитываю жадно, лихорадочно, понимая, что считанные минуты остались до того, как машина преодолеет ворота особняка Алаева и мы опять отдалимся.

Он не любит, когда все идет не так, как хочется ему, когда его слово не чтат. Не повинуются ему. Возможно, после этого разговора, и опять моего молчания, Демьян опять на меня разозлится и станет игнорировать.

Несколько дней, недель — без понятия. А как же хочется быть с ним рядом! Ведь он — мой первый мужчина, моя первая страсть, первая… безумная любовь. Он — отец моих двойняшек.

Я не знаю, как унять эту боль.

Как найти в себе силы сказать правду и подавить тягу к нему.

Как убить в себе чувства, которые такие сильные, неконтролируемые… которые я должна в себе потопить! Потому что мы не должны быть вместе. Я — главный, ненавистный враг Алаева.

Но, тем не менее, с Демьяном продолжает творится что-то странное!

Неужели он тоже испытывает ко мне нечто похожее?

Этого не может быть…

Слышу хриплый вздох, Демьян отстраняется, но глаза не открывает, продолжая держать свои тёплые ладони на моей голове.

Мы почти приехали. Автомобиль сбавил скорость.

— Блять… Почему всё так сложно… — шепчет одними губами, думая, что я не слышу, но я поняла, что он сказал.

Он отпускает меня.