Отдаленные последствия. Том 1

– Вы знаете, где сейчас работает ваш предшественник Долгих? – спросил я без предисловий.

– Юрий Леонидович? А зачем он вам?

– Хочу поговорить. Спросить, как он себя чувствует. И рассказать, как чувствую себя я.

Новицкий вывел на экран компьютера мою карту, что-то посмотрел в ней. Потом тяжело вздохнул и покачал головой.

– Вы были у него восьмого декабря, правильно?

Я растерялся.

– Ну… Наверное. Я дату точно не помню, но – да, где-то в начале декабря. У меня отпуск был с пятнадцатого января, это я хорошо помню, и хотелось успеть все документы оформить до того, как начнется гонка с отчетами. Конец года, сами знаете, как оно у нас. А потом каникулы до тринадцатого, никто не работает."

"– Видите ли, Игорь Андреевич, вы, конечно, имеете полное право предъявить претензии. С этим я ничего не могу сделать. Но… Дело в том, что у Юрия Леонидовича погибла восьмилетняя дочь. Маленькая девочка. Ее сбила машина, когда водитель не справился с управлением и на огромной скорости врезался в автобусную остановку. Помните этот случай? Погибли два человека и еще четверо получили ранения и увечья.

Еще бы мне не помнить! Об этом весь город говорил. Я как раз дежурил в тот день и малодушно радовался, что страшное происшествие имело место не в нашем округе и мне не придется выезжать. Само по себе ДТП – не наша епархия, но при таких ситуациях нужно опрашивать свидетелей, выполнять поручения следователя, заполнять множество бумаг, и тут уж бросают все наличные силы.

Как раз на следующий день после того дежурства, в свой законный «отсыпной», я и отправился в поликлинику на диспансеризацию. Получается… Ох ты господи!

– Да-да, – печально покивал головой доктор Новицкий. – Вы были у Юрия Леонидовича на следующий день после… После того. Я ни к чему вас не призываю, но попробуйте понять, в каком он был состоянии.

– Зачем же он вышел на работу, если…

Во мне кипела злость, смешанная с сочувствием.

– Все переносят шок и горе по-разному, двух одинаковых случаев не бывает. Некоторые люди верят сразу, а некоторые пытаются хотя бы для самих себя сделать вид, что ничего не случилось, что жизнь идет, как обычно. У них просто нет сил осознать ужасное, и они спасаются обыденным. Опять же, у одних эта стадия длится несколько минут или несколько часов, у других – несколько дней, а то и недель, и даже месяцев. Понимаете, о чем я?

Я понимал. Уж кто-кто, а я-то отлично понимал, в каком состоянии бывает отец после смерти ребенка. Я терял Ванечку постепенно, на протяжении четырех лет, я знал, что происходит, пытался подготовиться к этому, и все равно: когда случилось – я был, что называется, в хлам. В грязь. А тут все намного ужаснее.