Отдай моего сына

Но дверцы внезапно распахиваются и мерзкий, даже липкий голос травмирует сознание.

— О, смотрите-ка кого нашёл. Валид, тут ещё одна!

* * *Ненадолго, буквально на пару глав погрузимся в историю прошлого. Что же всё же связывает этих двоих, и что означают слова Валида про семью.

* * *Меня хватают за руку, тянут на себя. Я буквально вываливаюсь из шкафа и в бреду проговариваю обычное:

— Не трогайте, пожалуйста, я не с ними! Не знаю, кто эти люди!

А меня не слышат. Я не понимаю, что они говорят.

Меня только выволакивают из комнаты, тащат по коридору и заводят в зал, где в углу лежат мёртвые тела.

Тут же становится страшно.

Рвота подступает от запаха и вида крови.

Мутит, но я зажимаю рот ладонью и отворачиваюсь от тех тел.

Посреди зала на коленях стоят мужчины и женщины. Как перед казнью. А напротив них в кресле, развалившись по-хозяйски, сидит мужчина. Зорко оглядывает всех перед собой и мечет взгляд на меня, когда меня сажают в одну шеренгу рядом с ними.

Осматриваюсь по сторонам и стараюсь не плакать. Тут и так без меня хватает паники.

Мужчина рядом со мной что-то говорит на арабском, и я сжимаюсь от страха. Колючий взгляд карих глаз от араба в кресле буквально убивает.

Я сглатываю, отвожу взгляд в сторону, боясь даже задышать.

А он встаёт.

Один нерв, как минимум, умирает.

Огромная груда мышц делает шаг вперёд.

Ощущение, что под ним вот-вот треснет пол.

Идет так тяжело, медленно, окидывая всех презрительным взглядом.

Подходит к каждому, произносит какие-то слова на арабском. Голос его похож на гром. Но в то же время такой тихий, вибрирующий, твёрдый.

Чем ближе он становится ко мне, тем быстрее звучат мои молитвы в голове. Я не верю в бога, но в этот момент молю его помочь мне.

Опустив голову вниз, шепчу заученные слова.

Вижу чужие ноги.

И поднимаю взгляд вверх, неосознанно произнося эти слова:

— Пожалуйста, отпустите меня, я…

Он начинает хмуриться, и я замолкаю, не зная, что сказать. Резко становится страшно. От того, что его лицо меняется, когда он смотрит на меня, а не на других. Остальных он прошёл с таким видом, будто для него они обычный мусор, который он утилизирует каждый день.

— Русская, — я зависаю, понимая, что он говорит по-русски. С акцентом, но довольно чётко.

— Да…

— Откуда в этом доме? — допытывает, а я, как умственно-отсталая, сижу, хлопаю глазами.

— Привезли… — всхлипываю. — Пару дней назад.

— Хм… — издаёт единственный звук. Поворачивается в сторону шеренги и начинает к кому-то обращаться на арабском. В ответ ему доносится мужской дрожащий голос. — Так, значит.

Он подаёт мне руку, и я сглатываю, видя эти мощные, огромных размеров пальцы.

— Вставай, — звучит громкий приказ.

Я подаю свою руку на рефлексах. Он помогает мне встать с колен и отводит мою руку в сторону.