Отдай мое сердце

Но час назад спустился из башни, сказал, очень трудная это работа – смотреть чьи-то будущие сны. И попросил принести ему камру, которую варят наши повара.

– Дырку в небе над нашим домом. Каким чудом он до сих пор цел? – искренне удивился я.

Если бы Гэйшери разрушил Мохнатый Дом, после дегустации нашей камры, я бы, пожалуй, не смог его упрекнуть. Потому что повара хоть и стали вполне пристойно готовить, отринув прискорбные традиции Королевской кухни, но камру до сих пор предпочитают варить по дворцовому рецепту. В результате единственное достоинство изготовленного ими напитка заключается в том, что он все-таки не яд.

– Ну что ты, Гэйшери не настолько злой, – укоризненно сказала Базилио. – Он даже посуду не бил. Только обзывал камру разными удивительными словами, было очень смешно! Особенно про слезы бешеной кошки и помет болотного духа… Или наоборот, слезы болотного духа и жидкий кошачий помет? Но между делом все-таки выпил полторы кружки, страшно при этом кривляясь и плюясь. На шум прилетела леди Тайяра, и Гэйшери сразу забыл про камру. Сказал, что думал о леди Тайяре весь вчерашний вечер и решил, что такой прекрасной юной леди не помешало бы добавить немного телесности. После этих слов она сразу стала живой, только без одежды, но это, по-моему, совсем не беда. Завернулась в подстилку и расплакалась. А Гэйшери сказал, что пообещал еще нескольким сотням сновидений непременно увидеть их в ближайшее время. И пошел наверх. Иными словами, сбежал подобру-поздорову.

– Юу-у-у-у-у-у-у-у-уной ле-е-е-еди! – сквозь слезы передразнила леди Тайяра. – Да я как минимум вчетверо старше этого нахала!

– Это вряд ли, – возразил я. – Говорят, нашему гостю около двадцати тысяч лет; точно никто не может сосчитать, все сбиваются.

– Тоже мне, великая трудность до двадцати тысяч сосчитать! – презрительно фыркнула леди Тайяра. – Любой школьник сумеет. Но он все равно молодец, жить двадцать тысяч лет подряд это разумный выбор. Довольно много можно успеть.

– Может, и вы теперь столько проживете, если уж все равно воскресли, – сказала ей Базилио. – Почему нет?

Надо же, какая способная, слету научилась утешать. По крайней мере, леди Тайяра окончательно прекратила реветь и ответила почти нормальным голосом:

– Может, и проживу. Но на данном этапе работы мне было гораздо удобней оставаться призраком. Прекрасное состояние! Вечное сияние чистого разума, и никаких забот. А теперь начинай сначала: деньги, имущество, жилье, так называемое человеческое общение и прочие невыносимые хлопоты. И сон – столько драгоценного времени снова придется на него тратить! А если еще, упаси меня от такой беды Сердце Мира, чья-нибудь задница в очередной раз понравится? Тогда прощай ясность мысли на целую дюжину дней.