Отдай мое сердце

– Чтобы ты выучил их наизусть и выкрикивал при каждой встрече, втайне надеясь, что однажды я выйду из себя и начну гоняться за тобой с топором и фермерскими заклинаниями для укрощения свирепых коз? Ладно, перепишу.

Вот что значит настоящий друг.

– У тебя Орден вконец не развалится, пока ты тайком читаешь непристойности по чужим библиотекам? – сочувственно спросил Джуффин. – Не то чтобы я буду безутешен, но Сотофа нам не простит.

– Этот грешный Орден не развалился за несколько столетий постоянного присутствия Нуфлина Мони Маха. Так что мое кратковременное отсутствие уж точно переживет, – надменно сказал Шурф.

– Похоже, Благословение Гэйшери отлично помогает от избытка ответственности, – заметил я.

– Кому как, – пожал плечами Джуффин. – По моим наблюдениям, каждый получает именно то, чего ему не хватает – не вообще, а вот прямо сейчас.

– О да, – с чувством подтвердил сэр Шурф. И исчез.

– А у меня только нюх еще сильней обострился, – уныло сказал Нумминорих. – Больше вроде никаких перемен. Сегодня это оказалось очень полезно, но все равно обидно. С другими вон что творится! А со мной – нет.

– Так это потому, что ты сперва решил, чем собираешься заниматься, а уже потом получил Благословение, – объяснил ему шеф. – Я имею в виду, у тебя к этому моменту была четкая цель, которой ты очень хотел достичь. И заранее беспокоился, вдруг ничего не получится. Поэтому Благословение Гэйшери подействовало именно на твое обоняние: ты сам так хотел. Это, кстати, объясняет, почему тебе удалось почти невозможное. Положа руку на сердце, я не особо верил в успех.

– И проиграли корону! – напомнил ему Нумминорих.

Джуффин положил на стол монету с профилем Его Величества Гурига Восьмого и пообещал:

– Ближе к вечеру благословлю тебя еще раз, посмотришь, что будет, только постарайся ничего не загадывать наперед. Забуду – напомни. А теперь марш по домам. Все трое! И чтобы я вас раньше, чем в обед в Управлении не видел.

Мы уставились на шефа с немым изумлением. Не знаю, кто как, а я сразу подумал, что для полного счастья Джуффину, оказывается, не хватало гуманности. Ну или просто наплевательского отношения к работе Тайного Сыска. Что, впрочем, в его случае примерно одно и то же.

– В запутанных делах вроде этого невозможно предугадать, когда у нас появится возможность перевести дух, – сказал он. – Может, уже завтра, а может, только к началу зимы. Поэтому пока она есть, глупо не воспользоваться.

– А она есть? – недоверчиво переспросил я, убежденный сторонник истерического метода расследования, когда все хаотически перемещаются по городу, нервно размахивая руками, питаются исключительно печеньем на совещаниях и сутками напролет не спят.

– Утренние газеты только что вышли, – объяснил Джуффин.