Отдай мое сердце

Все Миры и все времена. И не забывайте о моем приглашении. Я бы хотел посмотреть, что из вас получится уже через дюжину лет. И что, например, через тысячу. Заранее трепещу.

– Ого! – присвистнул я. – Так получается, можно заявиться к вам в сновидении? Без всяких Мостов Времени, на восемьсот тысяч лет назад?

– Теоретически в сновидении, когда за него берется настоящий мастер, можно провернуть вообще все, – подтвердил Гэйшери. – В том числе преодолеть время без этих наших нелепых шатких мостов, где каждого поджидает Ужас Небытия. Но не спешите радоваться, сэр Макс, у вас вряд ли получится. Лично у меня до сих пор ни разу не выходило. Мы с вами отличные маги, но сновидцы, боюсь, так себе, средние. Зато у юной леди – настоящий великий дар.

Я посмотрел, как засияли глаза Меламори, и понял, что вот теперь я точно вечный должник Гэйшери. Кто-то должен был сказать ей про «настоящий великий дар», но не близкий, вроде меня, кто же нас, близких, слушает, а посторонний. В идеале «прекрасный удивительный гость», Темный Магистр из далекого прошлого. Кто попало точно не подойдет.

– Если я прямо сейчас не проснусь, меня заклюют, – вдруг рассмеялась она. – Причем в прямом смысле. Не смотри с таким ужасом, Макс, буривухи совсем не злые, просто иначе меня не добудишься. Спасибо за приглашение, сэр Гэйшери. Как только соображу, как развернуть сновидение во времени, обязательно, сразу же вам приснюсь. Может быть, очень скоро! Зачем ждать дюжину лет?

– И ведь приснится, – сказал Гэйшери после того, как она исчезла. И почти завистливо добавил: – Девчонка! Им все дается легко, если разворачиваются к магии лицом, а не в пол-оборота, как им нравится. Вот это для девчонок самое трудное: вечно пытаются сесть одной крошечной задницей на два пня, чтобы с одного боку высшая магия, а с другой вся остальная чепуха, которую принято называть нормальной человеческой жизнью. Дуры ужасные, так бы всех и поубивал! Но если с этой дуростью справятся, их потом не остановить.

Я молча кивнул, в надежде, что он ощущает мою благодарность. Потому что нужных слов мне сейчас все равно не подобрать.

– Да ладно вам, я не ради вас старался, – усмехнулся Гэйшери. – Просто девчонка хорошая. Грех такую в гости не позвать.

Вручил мне белый картонный стаканчик, я приготовился к неизбежному сладко-молочному ужасу, но там оказался такой превосходный эспрессо, что я почувствовал себя недостойным его высокого качества. Все равно спросонок нюансов не разберу.

– Спать после него будете как убитый, – пообещал Гэйшери. – Даже в своей кровати. А мне пора.

Я сперва подумал, он имеет в виду, пора возвращаться в башню, где к нему, небось, уже выстроилась новая очередь из недосмотренных снов. Но тут же понял, что не о башне речь. Гэйшери уходит домой.