Отдай мое сердце

Она взяла один из листов бумаги, ворох которых окружал ее плотным кольцом, и принялась что-то писать, Базилио уткнулась носом в ее записи, а я инстинктивно отодвинулся, чтобы нечаянно не увидеть даже короткий обрывок обещанной формулы. Вот что гарантированно свело бы меня с ума.

Вынужден признаться, что в финале этого дурацкого, бесконечно длинного и каким-то непостижимым для меня образом отчасти отмененного дня я совершил обычную роковую ошибку: отправился в спальню, разделся и лег в кровать. Думал, что накопившаяся усталость объединит усилия с тремя стаканами вина, и уж вместе-то они меня одолеют. В смысле усыпят. Полный провал: оказавшись под одеялом, я тут же принялся ворочаться с боку на бок, тщетно пытаясь разогнать по темным углам бессознательного воспоминания о недавних событиях. Бессознательное отчаянно сопротивлялось, и его можно понять. Кто же в здравом уме такой ужас к себе в темный угол пустит.

Проворочавшись примерно час, я поднялся, накинул домашнее лоохи, прихватил одеяло и отправился на крышу в надежде, что предрассветный осенний холод, твердая черепица и вынужденно неудобная поза мигом меня усыпят. Метод надежный, проверенный, сразу мог бы им воспользоваться, просто вставать было лень.

На крыше сидели двое. Я сперва не разобрал, кто именно, только удивился: вроде бы, все давно разошлись. Неужели передумали и вернулись? Тоже, что ли, мучаются бессонницей, как я?

Потом парочка одновременно обернулась, и оказалось, что один из них Гэйшери, но в этом как раз ничего удивительного, он же полдня продрых. А вот что рядом с ним сидела Меламори, это вышел знатный сюрприз. В первый момент я подумал, она вернулась по-настоящему, наяву, целиком, но потом по привычке посмотрел на нее боковым зрением и увидел, что контур ее силуэта не просто мерцает, как у обычных сновидцев, а натурально сияет, как будто она проглотила фонарь.

– Ты решила увидеть во сне Ехо и нашу крышу? – спросил я. – И правильно. Чем ты хуже разных посторонних сновидцев из не пойми каких далеких реальностей. Можешь ведь, когда хочешь! Давно было пора.

– Вообще-то мне строго-настрого запретили использовать этот метод, – сказала Меламори. – Он слишком простой и грубый. И среди настоящих мастеров, что тубурских, что уандукских, считается низким стилем: так может почти любой дурак. Зато легко, приятно и увлекательно, а значит, большой соблазн для начинающих. Мои буривухи считают, что если я хочу научиться чему-то стоящему, не следует идти по самому простому пути. Они, конечно же, правы, это я и сама понимаю. Но я никогда не была образцовой студенткой. На то и учительские запреты, чтобы их нарушать. Тем более, что присниться тебе по правилам у меня по-прежнему не получается.