Отдай мое сердце

И, кстати, оказываю ей немалое одолжение: быть дочерью сгинувшего на Темной Стороне, гораздо почетней, чем находиться в близком родстве с наложившим на себя руки убийцей, жалкой жертвой чужого колдовства. Что касается леди Атиссы, я до сих пор слишком ее люблю, чтобы обрекать на общество того себя, каким стану, вернувшись. Она сама втянула меня в эту поганую историю, вольно или невольно; надеюсь, все же второе. Но на мое возвращение Атисса не нагрешила при любом раскладе. Поверьте мне, это так.

Поверить было совсем несложно. Вот уж кто не питает на свой счет никаких иллюзий.

– У меня еще несколько вопросов, – сказал я. – Если ответите, буду вам благодарен. Потом оставлю вас в покое. Уйду отсюда один.

– Давайте ваши вопросы, – кивнул Корва. Похоже, мое обещание уйти его чрезвычайно воодушевило.

– У вас дома несколько дней назад был какой-то прием… – начал я, но Корва нетерпеливо помотал головой:

– За этим к Атиссе. Прием – ее идея. И гости ее. У нас всегда так: я только даю согласие, а потом жду, когда все закончится. Терпеть не могу гостей. А в последний раз я даже не присутствовал. Собственно, из-за Шуманы. Она прислала зов, сказала, случилось несчастье, просила помочь. Я заранее предполагал, что так называемое «несчастье» – просто ссора с очередным ухажером, все же не первый год ее знаю. Так в итоге и оказалось, но я был рад формальному поводу сбежать с этого грешного приема. Несчастье в доме ближайшего друга – именно то, что требуется, чтобы совесть была чиста.

– То есть, на самом деле, ничего не случилось?

– С моей точки зрения, ничего. С ее… в общем, тоже. Но понадобилось четыре с половиной часа и две бутылки «Завтрашней радости», чтобы Шумана пришла к такому заключению. Она не всегда способна быстро обуздать свои чувства… была.

– Понятно, – кивнул я. Хотя ничего мне, конечно, не было понятно. Но моя тупость – государственная тайна, ее надо тщательно скрывать. Поэтому я с умным видом спросил:

– А вам известно, что в ваше отсутствие гости леди Атиссы подписывали петицию с просьбой отменить поправки к Кодексу Хрембера?..

– Петицию о запрете магии? О которой писали в газетах? – переспросил Корва. От его безмятежности не осталось следа. – Ее подписали в моем доме?! Какой позор! Никогда прежде Блиммы не пятнали себя так называемой общественной деятельностью. Счастье, что мои родители не дожили до этого дня. А я… Ладно, чем хуже, тем лучше. Все равно никогда не вернусь.

Похоже, эта новость шокировала его чуть ли не больше, чем воспоминания об убийстве леди Шуманы. Беда с нашей аристократией, целиком, с ног до головы состоят из любимых мозолей, что ни скажи и не сделай, непременно наступишь на одну из них.

– Я постараюсь сохранить это ужасное событие в тайне, – пообещал я.