Реквием по любви. Грехи отцов

— Вот спасибо, папулечка! Хороши меры! — недовольно запричитала Соня, включаясь в разговор и одновременно проворно забираясь на капот несчастной арендованной «Приоры». — Нихрена не видно! Так ведь и шею себе свернуть недолго!

Тут уже не выдержал хранивший все это время молчание Данила:

— Слышь, что еще за выкрутасы? — грозно рыкнул. — Спускайся! Живо!

— Отстань!

— Я сейчас отца твоего позову.

— Ой, зануда… а с виду-то хорошенький! Ужас! Андрей, снимай меня скорее.

Гордеев с готовностью протянул девушке руку, на что та зашипела подобно змее:

— Грабли убрал! На телефон, говорю, снимай. На видео.

— Зачем?

— Мужу отправлю, — Алмазова сверкнула белоснежной улыбкой. — Он так порадовал всех нас сегодня… за мной должок.

— О! — запыхтел Андрей, вручая телефон Вике. — Давай ты, Фунтик. Я в этом разврате участвовать не намерен. Рискую стать заикой в самом расцвете сил.

Стоило Соколовской перенять у него эстафету, друг поспешил притянуть Лизавету в свои объятия, совершенно игнорируя братьев Верещагиных. Мужчины же тихо переговаривались в сторонке. Вопреки всему, девушка четко слышала каждое слово. Буквально читая по губам.

— Что думаешь? — прищурился Данила.

— Проверить не помешает.

— Поддерживаю.

Матвей вздохнул:

— Оставим на Ювелира, сами прочешем территорию… на ночь всю аппаратуру на…

— Эй! — Гордеев ухватил за ухо и ощутимо дернул, привлекая внимание. — Ты где витаешь?

— Извини, — виновато улыбнулась, маскируя растерянностью волнение, — задумалась. Ты что-то сказал?

— Да! Сегодня я понял, как давно не видел твоей улыбки, — произнес, задумчиво хмуря брови. — Не слышал твоего смеха…

— Дрю!

— Я хоть свечи на торте и задул, желание-то еще не загадал, — повысил голос, перебивая ее. — Так вот, слушай внимательно. Я хочу… чтобы ты улыбалась, сестренка! Всегда. И смеялась. Это и есть мое желание.

Она оказалась тронута до глубины души.

Сдерживая предательские слезы, стиснула его в ответ.

— Обещаю, братишка!

— Ты всю жизнь со мной. Я очень тебя люблю. Представить страшно – как!

— А я тебя люблю!

— Тихо вы, — шикнула Вика, пройдясь по ним бесконечно возмущенным взглядом. Явно пребывала не в восторге от их публичных «нежностей». — Песня начинается. На записи не должно быть посторонних голосов!

Ага, как же. Прямо из-за записи на них рычит!

Госпожа ревность во всей красе.

Ничего не оставалось, кроме как беззвучно хихикать над ситуацией в сторонке. Пару секунд спустя заиграла новая ритмичная композиция, а Соня начала свой грациозный танец для Алексея. Двигалась подруга очень весело и задорно. Девчонка-зажигалка, говорили про таких. Ни пошлости, ни разврата. Разве что открытая провокация любимого мужчины. Так сказать, собственным телом, умело продемонстрированным в правильном ракурсе.