Реквием по любви. Грехи отцов

Несчастной дверью хлопнул так, что окна задребезжали. Со всей дури, если называть вещи своими именами. Словом, лезть к нему с расспросами в тот момент не решился даже старший брат. На удивленный вопрошающий взгляд Лизаветы Соня лишь красноречиво закатила глаза.

М-да! Вот тебе и удовлетворенный самец!

Матвей тоже был хмур и невесел, изредка поглядывая на Лизу в зеркало заднего вида. Задумчиво. Слишком задумчиво. Очевидно, прокручивал в памяти недавнюю беседу с Гордеевым, делая собственные выводы.

Но девушка более не смущалась его интереса и спокойно выдерживала его тяжелый взгляд.

Всякий раз, заметив, она с готовностью улыбалась. Ему. Друзьям. Всему миру. Буквально светилась от счастья и ничего не могла с собой поделать. Изнутри и снаружи. Целиком и полностью. Она ожила. Воспарила. Жизнь заново обрела для нее смысл. Дышать – и то стало легче.

«У нас с Дмитрием есть шанс, — мощно «транслировала» в бескрайнюю вселенную. — Он есть!»

Плевать, что унизительный. Если придется, она и в него вцепится зубами, ногтями… да чем угодно, но не упустит.

В какой-то момент пути «сладкая парочка» пробудилась, и общее веселье продолжилось. Всю оставшуюся дорогу они слушали музыку и, надрывая голосовые связки, пытались перекричать исполнителей тех или иных треков, дружно им подпевая. Лучше всех получалось у Сони. Что вполне ожидаемо – с ее вокальными данными. А еще девушки до неприличия громко смеялись над шутками Андрея, который по шкале юмора превзошел сам себя. Стало искренне жаль Верещагиных, вынужденных принимать участие в этом хмельном беспределе. Должно быть, их уши давным-давно свернулись в трубочку.

— Почему так темно? — насупилась Лиза, выбираясь из машины следом за мужчинами. Напряженно озираясь по сторонам, она обхватила руками собственные плечи в защитном жесте. Воображение, подпитанное бушующим в крови алкоголем и кромешной тьмой, царившей вокруг, сыграло с ней злую шутку. Казалось, там… всего на несколько метров правее… кто-то есть. И этот кто-то прямо сейчас… за ней наблюдает под покровом ночи. Пристально. Внимательно. Даже с некой… свирепой эгоистичной жадностью. Неспроста же ее кожа покрылась крупными мурашками, и каждый волосок на теле приподнялся, ощущая чужое присутствие. От внезапно нахлынувшего подавляющего страха Лиза задрожала. Продолжая «насиловать» зрение, уставилась в пустоту.

Не мигая. До болезненных резей в глазах.

В данный момент источником света являлись только фары автомобиля да слабый прожектор, сияющий непосредственно во дворе. Его мощности хватало лишь на освещение дома и небольшой прилегающей к нему территории, в зоне которой они и находились. Но никак не на огромную поляну, распростертую далее.