Реквием по любви. Грехи отцов

Менялся на каждом фото. Но всегда улыбчивый. Жизнерадостный. Всегда… с матерью. Вот ему уже десять, и он, замерев от восторга, держит на руках новорожденного Андрея. От увиденной картины в горле встал ком. Думал ли он в тот момент, что спустя каких-то восемь лет ему придется стать всем для братишки?

Отчаянно захотелось услышать его голос – и прямо сейчас. Не желая отказывать себе в удовольствии, проворно набрала номер по памяти.

— Аппарат находится вне зоны действия сети…

Нехорошее предчувствие скрутило внутренности точно стальной пружиной, мешая сделать полноценный вздох. Лешик всегда, ВСЕГДА был в сети!

Предаваться безмятежному разглядыванию альбома сразу расхотелось. Отодвинула от себя столь резко, что тот сразу же шмякнулся на пол. Запыхтев, Соня потянулась за ним, не вставая, и вдруг увидела одну выпавшую фотографию. Взяла в руки и поняла, что просто звереет от ревности. На ней еще юный Гордеев с таким слепым обожанием смотрел на молоденькую красавицу, заключенную в его же объятия. Девушка… Невесомая. Хрупкая. Вся такая… прозрачная. Светлые, почти белые волосы. Огромные васильковые глаза.

Не в силах более видеть кого-то в его руках, перевернула изображение обратной стороной.

Святые угодники! Лучше бы она этого не делала!

«Почти мужу от почти жены. Навеки твоя Софийка».

Спокойно! Просто фото. Просто надпись красной пастой, подкрепленная не менее красным отпечатком губной помады.

Всего секунду она таращилась на нее невидящим взглядом.

А затем скомкала в кулаке и запустила в дальнюю стену.

* * *— Ты слишком остро на все реагируешь. Успокойся, — мягкий и монотонный голос Лизы действовал на нее убаюкивающе. — Было и было. Столько лет прошло. Теперь ты и ваш малыш – смысл его жизни.

В последнее время Соня взяла за правило в любой непонятной ситуации звонить Лизе.

И не напрасно. Она всегда находила нужные и правильные слова, чтобы помочь девушке удержать столь необходимый эмоциональный баланс.

— Ага! — смачно шмыгнув носом, уткнулась лицом в подушку. Слезы градом стекали по щекам, растворяясь в мягкой ткани наволочки. — Тогда зачем он хранит их совместное фото все эти годы?"

"— Сложно сказать, — рассудительный ответ от рассудительной подруги. — Возможно, как напоминание о былых ошибках. Ну, знаешь… это как смотреть, вспоминать – и больше так не поступать.

Негодование заполнило душу.

А зарождающийся протест смял самоконтроль, словно лист бумаги.

— Так он именно так и поступает! — отчаянно топнула пяткой по массивному изножью кровати, мгновенно всхлипывая от парализующей конечность боли. — Ту суку-то любил! А меня… нас. Меня? Сказал… что больше никого! Никогда! Только семью свою-ю-ю-ю…

— Сонечка, — ворковала Лиза точно с маленьким ребенком, — ты ведь тоже его семья.