Реквием по любви. Грехи отцов

— Имей совесть! Я уснул меньше часа назад!

— Даня! — Лиза вцепилась в одеяло яростно, всячески мешая ему укрыться им. — В ней установлен маячок, который отследить может и Дима, и Аркадий Михайлович!

Верещагин оценил ситуацию здраво. Было заметно, что сон с него как рукой сняло.

В гнетущей тишине хлопнула входная дверь, привлекая внимание обоих.

И если Даня лишь нахмурился, то Лизу тряхануло, как трусливого кролика.

— Давай сюда. Живее!

Дрожа, как осиновый лист на ветру, она передала Дане свою находку.

— Его необходимо деактивировать, и чем быстрее, тем лучше! Мне нужно время. Задержи их.

— Я? — пискнула от страха.

— А кто, я, что ли? — зашипел вполголоса. — У тебя и наряд подходящий!

— А?

Не объясняя более ничего, мужчина вытолкал ее за дверь. Спустя несколько совершенно ошалевших ударов сердца Лиза услышала тяжелые шаги. Вскоре перед ней предстал Матвей.

Он хранил молчание. И когда разглядывал ее с головы до пят с абсолютно непроницаемым выражением лица. И когда сократил расстояние между ними до метра. Девушка задышала часто-часто, жадно втягивая в себя воздух, не зная, чего вообще ожидать от этого человека.

— Даня… он одевается, — выпалила, когда Верещагин полоснул взбешенным донельзя взглядом по двери за ее спиной. — Скоро выйдет.

Матвей отодвинул Лизу со своего пути без особых усилий. Словно она ничего не весила.

От страха у нее поджилки, что называется, затряслись. Все оказалось под угрозой срыва.

Оттого и действовала чисто интуитивно.

Прикусив губу, вложила свою заледеневшую ладонь в его огромную ручищу и крепко сжала.

Привлекая внимание. Останавливая.

— Пого… вори со мной. Пожалуйста!

Столь простое прикосновение заставило Матвея вздрогнуть всем телом. Он даже не пытался скрыть собственную реакцию и свое изумление. Еще бы! Впервые она пошла на физический контакт. Сама! Медленно... чертовски медленно он развернулся. Его взгляд оказался колючим. Пронизанным болью и сомнением. Пропитанным ими – хоть выжимай!

— О чем, моя хорошая? — ответил безжизненным металлическим голосом, удерживая ее обескураженный взгляд.

— О чем угодно…

— Хм! — пожал плечами. — Скажи, что происходит у тебя с моим братом?

— Ничего. Правда!

— А с Похомовым?

— Тоже уже ничего... с одной-единственной разницей. Его я все еще люблю!

Мужчина зашипел и отвернулся. А затем проскрипел, едва сдерживая эмоции:

— Почему он, Лиза? Почему самый… неуправляемый, и самый безбашенный из нас?

Она чуть собственной слюной не подавилась.

— Давай закроем эту тему?

— А давай! Только для начала хотелось бы, — приблизился вплотную, буквально пожирая ее взглядом, — попросить кое о чем!

— О чем?

— Лиза… Я, тебя умоляю! Оденься!

— Чего?

— Кто защитит тебя, если я сорвусь? А? Ты же убиваешь меня, девочка! Дразнишь. Искушаешь.