Реквием по любви. Грехи отцов

Грозно нахмурившись, он с невероятной силой оторвал их друг от друга.

Затем, вцепившись в ее плечи, встряхнул Лизу, точно тряпичную куклу.

А после заорал, отчитывая, точно провинившуюся школьницу:

— Немедленно успокойся! Мы буквально в шаге от своей цели. Осталась такая малость, Лиза. Время идет, а дел много. Так что будь умницей – соберись!

Не сразу, но в конечном итоге ей это удалось. И пусть на душе все еще кошки скребли, понять справедливость его замечания она была в состоянии.

«Он прав! Сейчас есть вещи поважнее слез и сожалений!»

Стыдливо растерев по лицу соленую влагу, девушка тихо обронила:

— Извини. Случайно вышло. Что мы будем делать дальше?

Макар поднял с земли пистолет, который некоторое время назад выбил из рук Ирины Павловны, и вернул ей оружие. А потом, устремив взгляд в бескрайнее небо, крайне задумчиво протянул:

— В первую очередь найдем способ просмотреть запись на этой кассете. Что само по себе непросто – для этого требуется подходящая видеокамера. И не факт, что их еще производят. Во-вторых, мне нужно хорошенько все обдумать и подготовиться к сегодняшней сходке. Вечерок намечается тот еще! Радуйся, Лиза – скоро ты увидишься с мужем. И... не только с ним!

* * *Дорожа каждой минутой, они двинулись в обратный путь практически сразу.

Все содержимое шкатулки запихнули в хозяйственную сумку (в которой изначально та и лежала), попрощались с Ириной Павловной (предусмотрительно попросив ее не распространяться о их визите) и отправились навстречу неизвестности. Всю дорогу оба молчали, каждый думая о чем-то своем. Уподобившись душевнобольному человеку, Лиза остервенело сжимала в руках письма от матери, перечитывая и перечитывая их бесконечное количество раз. Вернее, перечитывала первое. А второе, написанное на немецком языке, просто разглядывала, не понимая ни словечка. Она с любовью проводила пальцем по аккуратно выведенным буквам, оживляя в памяти все то, что перевела для них Ирина Павловна. Глупо, конечно, но так ей было чуточку легче. Казалось, будто она способна прикоснуться к родному и горячо любимому человеку сквозь пространство.

«Мамочка. Мамуля. Как же много ужасов тебе пришлось пережить…»

Рассуждая над этим, Лиза все отчетливее понимала, насколько сильной и несгибаемой женщиной была ее мать. Под стать отцу – не иначе. Стоило лишь на миг представить себя на ее месте, и становилось по-настоящему жутко. Горло стискивало, точно стальными тисками, а на глазах вновь наворачивались слезы. Но Лизавета категорически запрещала себе плакать. Не время. Не место. Теперь всю свою боль она обращала в гнев. В ярость на тех мерзавцев, по чьей вине чудовищные трагедии обрушились на ее семью.