Реквием по любви. Грехи отцов

И если вдруг всплывет информация о том, что в одном из холодильников у нее «отдыхает пассажир», не проходящий по документации – беды не миновать!

— Уф! — спрятав лицо в ладонях, она слабо кивнула. — Я понимаю. Понимаю.

Уверяя себя в этом, Лиза резко встрепенулась и поспешила отойти в сторону.

— Набирайся сил, — настойчиво посоветовал ей Зарутский. — Я вернусь утром.

— А если… если не вернешься?

— Не переживай, тебя в любом случае обнаружат и спасут. Я все продумал. Послезавтра закончится срок аренды, и сюда явятся хозяева квартиры.

— Звучит обнадеживающе, — глухо отозвалась девушка. — Не свихнуться бы тут… за это время… в одиночестве!

Мимолетным движением Макар приподнял ее подбородок, вынуждая тем самым смотреть ему прямо в глаза, и сипло пробормотал:

— Не свихнешься. Ты сильнее, чем думаешь.

Мертвой хваткой вцепившись в его запястье, Лиза затараторила, точно одержимая:

— Пожалуйста, не предавай нас! Не предавай меня! Обещай, что не обманешь? Что мы найдем этого священника вместе? Я… буду ждать тебя!

Скривившись, будто от нестерпимой боли, мужчина кивнул. Она не поняла, как это произошло, но он внезапно оказался совсем рядом и поцеловал ее.

В висок. В макушку. В щеку. А после так же быстро отступил назад, распахнул входную дверь и заверил, даже не оборачиваясь:

— Значит, дождешься!

* * *— Набирайся сил, набирайся сил! — коряво передразнила его Лиза, оказавшись заперта одна в пустой квартире. — А откуда их взять-то?

С тяжелым сердцем и чувством полнейшей безнадеги она шаткой походкой вернулась на кухню. Почти бесшумно уселась на стул. Заметив колье мамы, одиноко лежащее в центре стола, накрыла его дрожащей ладонью и снова разрыдалась. События прошлых лет и сегодняшних реалий смешались в ее голове. А груз свершившихся трагедий давил на нее тяжеленным гнетом.

Рыдая горько и истошно, Лиза потеряла счет времени. Впервые с момента похищения она позволила себе эту слабость – поддаться страху, ни от кого не таясь, выплеснуть наружу свои истинные эмоции и хотя бы попытаться пережить все потрясения, сохранив при этом ясность рассудка. Однако переживания за близких людей, за друзей лишь усложняли эту задачу.

В какой-то момент, впав в самую настоящую истерику, Лиза поняла, что не может остановиться. Не может перестать плакать. Ее страшно лихорадило. Голова гудела, раскалываясь от боли. Дышать становилось трудно.

А желудок, казалось, вот-вот вывернется наизнанку. Впрочем, так и произошло. Тошнота подкатила к горлу слишком стремительно и внезапно. Среагировать должным образом Лиза не успела. Добраться до унитаза – тоже."

"Вскочив с насиженного места точно ужаленная, она в два шага оказалась у кухонного гарнитура и склонилась над раковиной. То, что происходило с ней, ощущалось чем-то убийственным.