Реквием по любви. Грехи отцов

Я не смогу противиться решению брата!

— Вот и поезжай. Может, оно и к лучшему. Заодно и чувства проверите.

— В каком… смысле?

— Если Андрей захочет, то сам тебя найдет.

— А если не захочет? — с замиранием сердца всхлипнула Вика.

— Боюсь, в таком случае уже ничто не спасет ваши отношения.

— Но…

Девушка со всей дури сжала кулаки, вгоняя ногти в плоть. Но эта боль была ничтожной по сравнению с агонией разрывающегося сердца. Она поняла.

— Гордеев сказал вам что-то про меня, да? Сказал, когда вы звонили ему?

Женщина покачала головой. А Вика взбесилась окончательно.

— Не врите! Я имею право знать!

— Милая…

— Что он сказал? — почти слезно простонала девушка. — Что?

— Неважно. Это не его слова. В нем сейчас говорят гнев и страх.

Виктория зажмурилась до белой ряби в глазах. Вцепившись в собственные волосы, принялась раскачиваться вперед-назад, не в силах принять истину.

Ее самый большой ужас стал реальностью. Настоящей реальностью, ибо…

«Он отказался от меня! Отказался! Это конец. Я его… потеряла!»

Глава 56

Ей снился странный сон. Жуткий. Пугающий. И до безумия реалистичный."

"Мать. Отец. Даня. Толя. И толпа незнакомых людей. Все они умирали. Оживали. И снова умирали. Чтобы спустя мгновение… исцелиться вновь.

Лиза бессвязно мычала что-то пересохшим горлом, умоляя их остановиться. Прекратить. Не мучить ее. Ей хотелось немедленно распахнуть веки и вырваться из этого бесконечного водоворота страха и ужаса. Хотелось, но не получалось. В затуманенном сознании то и дело всплывали образы людей, большинство из которых лишились жизни прямо у нее на глазах.

В такие мгновения Лиза рыдала навзрыд, не имея более сил сдерживаться. Она ощущала, как сердце рвется в груди. Как горячие слезы стекают по щекам. Но… не могла пошевелиться. Попытки разлепить свинцовые веки казались неосуществимыми. Тем не менее Лиза чувствовала многое.

Например, чье-то присутствие рядом с собой. Ее постоянно касались чужие руки. Временами кто-то баюкал ее, точно ребенка, и осушал соленую влагу с ее щек. Он целовал Лизу в лоб жесткими шершавыми губами и тихо шептал:

— Тише, моя девочка! Тише! Паскудно. Знаю. Но… твоих слез оно не стоит!

И она затихала. Будто прислушивалась к его словам. А потом проваливалась в пустоту. В блаженное небытие. Без снов. Без чувств. Без сожалений.

Сложно сказать, сколько времени это длилось – час, день или же неделю.

Но в какой-то момент все закончилось. Лиза наконец открыла глаза. Торопливо зажмурилась. Проморгалась и попробовала еще разок.

«Господи, где это я?» — мелькнуло в затуманенном сознании.

Растерянным взглядом осматривая помещение, погруженное в полумрак (единственным источником света был небольшой ночник на тумбочке), она нахмурилась.