Реквием по любви. Грехи отцов

И белая, как мел.

— По…чему? — уточнила девушка дрогнувшим голосом.

Проигнорировав ее, женщина обратилась к Кириллу:

— Препараты подействовали, Валентина Степановна уснула. Кирюша, побудь с ней. Мне нужен перерыв – у самой сердце заходится. Как проснется, зови.

— Конечно! — тот без разговоров поднялся на ноги и скрылся в недрах дома.

А наставница Лизы и Андрея почти обессиленно рухнула на его место.

Она молчала, отрешенным взглядом изучая облака над головой.

Соколовская же молчать была уже не в состоянии. Она задыхалась.

— Почему вы так сказали? Думаете, Андрей не захочет меня видеть?

Ирина Павловна тяжело вздохнула:

— Я звонила ему несколько минут назад…

— И? — нервно сглотнула девушка. — Есть хоть какие-то новости?

— Да, — женщина сжала губы в тонкую линию. — Алексей в реанимации. Состояние тяжелое, но стабильное. Прогнозов пока не дают, но делают все возможное, чтобы… словом, врачи сейчас борются за его жизнь.

— А Соня?

— А Соня потеряла ребенка. Ей сделали чистку и вкололи снотворное. Сейчас она спит. Андрей находится рядом. Ему выделили место в ее палате.

— Господи! — не помня себя, Виктория вскочила на ноги так резко, что закружилась голова. — Я поеду к ним! Я…

Покачав головой, Ирина Павловна вцепилась в ее руку и вынудила вновь присесть на крыльцо. Заключив ее ладони в свои, она затараторила:

— Вика, я скажу тебе сейчас ужасные вещи. Но не могу не сказать.

— О чем вы?

— Не стоит испытывать судьбу! Не стоит бередить столь свежие раны! Пойми, сейчас не самое удачное время для ваших встреч. Дай ему успокоиться. Дай прийти в себя и оправиться от потрясения. Все самое ужасное в его жизни так или иначе связано с твоим отцом. Из-за него он потерял родителей! И рискует лишиться брата. Из-за него у Сони случился выкидыш. Неродившийся малыш был его племянником или племянницей. Не забывай и про Лизу, которую он считает сестрой! Она все еще находится в руках твоего отца. И одному богу известно… через что нашей девочке приходится… милая, я пытаюсь сказать, что Андрей сейчас очень зол на твоего отца. Может, в глубине души он и понимает, что ты ни в чем не виновата, но… в подобные моменты разум отключается. Остаются лишь инстинкты. И боль. Бесконечная боль. Сам того не желая, он может сорваться и навредить тебе!

— Нет! Он никогда…

— Уничтожить можно и словами, Виктория! Особенно женщину. Особенно до одури влюбленную женщину. Ты уверена, что выдержишь такую ярость?

Вика отрицательно покачала головой:

— Не знаю.

Ирина Павловна отпустила ее руки. И сразу, невзирая на жару, девушке стало холодно. Уставившись на нее умоляющим взглядом, она прошептала:

— Что же мне делать?

— Ждать!

— У меня нет времени. Меня в любую минуту могут запихнуть в самолет и отправить к черту на куличики.