Реквием по любви. Грехи отцов

Лишь отрицательно покачал головой и озвучил:

— Когда твоя боль утихнет, когда твой разум прояснится, ты поймешь! Поймешь, что своим поступком я… пусть и случайно, но спас тебе жизнь. Если бы я не подозревал тебя, если бы отпустил вместе с братом… ты сейчас лежал бы рядом! У нас слишком уж подлый и изворотливый враг!

Нетвердой, шатающейся походкой он вернулся к Андрею и Соне.

Последняя билась в самой настоящей истерике, умоляя спасти Гордеева.

И даже Ювелир был не в состоянии хоть немного успокоить свою дочь.

Собственно говоря, спасением Алексея уже плотно занимались.

Прокурор распорядился вызвать медицинский вертолет и доставить его в больницу как можно скорее. Краем уха Дмитрий слышал, как Борис Андреевич, Мага и его отец инструктируют остальную часть группы.

Как координируют свои дальнейшие действия по поимке врагов.

А также решают вопрос о скорейшем захоронении погибших.

Но Похомова сейчас интересовал только один вопрос.

Вопрос, ответ на который наверняка знала лишь Соня.

— Что с Лизой? — отчеканил он сухо. Угрожающе.

К несчастью, Алмазова, пребывая в какой-то своей собственной реальности, продолжала безутешно рыдать, никак не реагируя на окружающих.

Она просто не оставила ему выбора. Пытаясь привести девушку в чувства, он схватил ее за плечи и, точно нашкодившего котенка, за шкирку рванул на себя, силой вынуждая подняться с земли. Распрямиться, в конце концов.

А как только этого добился, для пущего эффекта пару раз смачно хлестанул Соню по щекам. И когда она ошарашенно уставилась на него, Борзый повторил ледяным, звенящим от напряжения голосом:

— Что с Лизой?

Глаза Алмазовой вновь наполнились слезами.

— Она… она уехала с ним!

— С Соколовским?

— Да!

— Добровольно?

Короткий заторможенный кивок служил ему ответом.

Как и тихое:

— Взамен на мою жизнь.

Дмитрий жестко заскрежетал зубами, мысленно пообещав себе хорошенько выпороть свою сверхчеловечную женушку за подобные… героические порывы. Но в следующий миг, с ног до головы оглядев Соню пристальным взглядом, нахмурился. Кивнув на ее жутко окровавленные шорты и на бедра, по которым также стекала кровь, он уточнил:

— Ты ранена?

— Нет…

— Точно?

— Да.

— У тебя месячные?

— Нет, я же бере…

— Тогда что это?

Алмазова посмотрела вниз, на свои ноги и… тотчас же потеряла сознание.

Петр Петрович сразу оказался рядом. Подхватил дочь на руки, пытаясь оказать помощь. А Борзый тем временем направился к старшим. Те как раз спорили наперебой о том, какие шаги следует предпринять в первую очередь, чтобы как можно скорее вырвать Лизу из лап этих ублюдков. Прокурор был в такой безудержной ярости, что готов был в буквальном смысле нашинковать за племянницу добрую треть города, если придется.

— На ней маячок! — перебил их Дмитрий, повышая голос.