Реквием по любви. Грехи отцов

— Здравствуй, золотко! — через силу улыбнулась ей наставница.

— Знакомься, Кроха, — начал было Похомов, но Лиза поспешила его остановить.

— Дима, это лишнее! Мы знакомы. Это мой тренер по танцам. Мы с Андреем занимаемся под ее чутким руководством… с третьего класса!

Ирина Павловна грустно улыбнулась:

— Увы, ты знаешь обо мне не все, милая!

Лиза растерянно замолчала, переводя взгляд с наставницы на Диму, и обратно. Похомов вновь заговорил:

— Перед тобой сейчас стоит лучшая подруга твоей матери! Твоя крестная! И…

Единственная любовь Прокурора! Он определенно хотел сказать: единственная любовь Прокурора. Только не успел.

Борис прервал его на середине фразы, лично обратившись к гостье.

— Ирина? — громко выдохнул он, будто отказываясь верить своим глазам. — Ты? Какими судьбами?

Взглядом, которым женщина окатила своего бывшего любовника, вполне можно было убить. Без преувеличений. Наставницу прямо затрясло от негодования и ярости. Пребывая точно в трансе, она гневно швырнула на землю свою сумочку и с притворной нежностью отозвалась:

— Черчесов! Как же я ждала тебя, Боря!

При этом выглядела Ирина Павловна абсолютно невменяемой.

Дышала она тяжело. Надрывно. Едва эмоции сдерживала.

Казалось, вот-вот расплачется. И черт его знает почему!"

"Продолжая улыбаться сквозь слезы, она принялась расстегивать на себе блузку. Каждый свой медленный шаг в его сторону женщина сопровождала одной расстегнутой пуговицей. И своим судорожным всхлипом.

— Ира! — предостерегающе зашипел Прокурор. — Что происходит?

— Смотри на меня! — ее ответное шипение и новый шаг вперед. — Смотри!

— Что ты творишь? Прекрати!

— Смотри же, любимый! — истерически закричала наставница, отбрасывая в сторону блузку Оставаясь в одном кружевном бюстгальтере и джинсах. — Такой ты меня запомнил? Да?

Все действительно уставились на Ирину Павловну. Однако причиной тому оказалась вовсе не ее умопомрачительная фигура. Нет. На столь прекрасном теле не нашлось бы и десяти сантиметров кожи, не исполосованной жуткими грубыми шрамами. Не в силах сдержать внезапный и до ужаса сильный рвотный позыв, Лиза вскочила на ноги и перегнулась через перила беседки. Благо за последние шесть часов не проглотила ни крошки. Только это и уберегло ее от жуткого конфуза. Пытаясь отдышаться, она намертво вцепилась в лакированное дерево, и вновь покосилась на наставницу.

— Твою ж мать! — застонал Борис, прикрыв веки.

Ирина Павловна тут же оказалась рядом с ним.

Фурией подлетела, готовая его не иначе как растерзать.

— Я сказала: смотри, сука! Не смей отводить глаза!

— Ира…

— Любишь меня, Борь? — зашлась она в приступе безудержного истерического хохота. — Такую любишь?

— Кто посмел? Назови мне имя, и я…

Речь Прокурора была прервана звонкой пощечиной.