Реквием по любви. Грехи отцов

— Ты кем себя возомнил, «родственник года»? Тебя не было в моей жизни двадцать лет! Двадцать! А теперь ты появляешься и считаешь себя вправе распоряжаться мной как вещью? Думаешь, я правда позволю тебе решать, кого мне любить, с кем мне дружить и с кем мне спать? И не мечтай! Но вполне могу решить кое-что за тебя! Забирай-ка моего «женишка» и проваливай отсюда к чертовой матери! Вместе со всей своей «придворной» свитой!

Лиза уже ничего не видела перед собой. Виной тому слезы, градом стекающие по ее щекам, да мандраж, от которого она дрожала всем телом.

От обиды душа кровоточила. Наизнанку выворачивалась.

Тишина воцарилась ошеломляющая.

Очевидно, от подобной выходки охренели все присутствующие.

Абсолютно и бесповоротно.

Плевать!

Однако, вопреки ожиданиям, Прокурор оставался невозмутим.

Проявляя чудеса выдержки, он аккуратно отряхнул свой дорогущий костюм от остатков чая и спокойно резюмировал:

— Я так понимаю, с Кириллом ты уже познакомилась?

* * *— Не только! — яростно, в одно касание стерев с лица соленую влагу, Лиза с вызовом уставилась на родственника, будучи как никогда уверена в правоте собственных действий. — Еще в двух словах обозначила свою позицию относительно ваших «грандиозных» планов и послала его прямо на…

— Я понял, — осадили ее строго. — Не выражайся мне тут!

Пожалуй, впервые за все время знакомства с дядюшкой она не испугалась.

Ни тона его властного. Ни взгляда сурового.

А причиной тому являлся ее муж.

Нет, Дмитрий не лез в их разговор, за что она была ему безмерно благодарна.

Просто встал у Лизы за спиной и легонько поцеловал в макушку.

Просто обозначил свое присутствие.

Просто окутал своей аурой. Напитал энергетикой. Придал храбрости.

— Мне кажется, или ты действительно выметаться не планируешь? – устало поинтересовалась Лиза.

Прокурор одобрительно кивнул:

— Правильно кажется! Я не для того возвращался…

Не выдержав напряжения, она зашлась в приступе истерического хохота.

— А для чего ты возвращался? — вновь на эмоциях повысила голос. — Для чего? Чтобы превратить меня – свою единственную племянницу – в разменную монету для ваших «божественных» клановых игр?!

— Я здесь как раз для того, чтобы оградить тебя от них!

— Ты лжешь!

— Следи за языком. Мое терпение не безгранично!

— Сам следи! — огрызнулась она, стискивая пальцы в кулаки. — А я достаточно молчала!

От напускного спокойствия дяди Борине осталось и следа. Тяжело дыша, и зыркая на нее тяжелым разгневанным взглядом, он таки поднялся на ноги.

Выпрямился во весь свой могучий рост и теперь возвышался над ней огромной глыбой, заставляя ее чувствовать себя жалкой беспомощной букашкой у его ног.

— Лиза? — спокойно. Вкрадчиво. С затаенным бешенством в голосе.