Реквием по любви. Грехи отцов

А затем произнес нараспев, всего лишь мимолетно взглянув на Прокурора:

— И почему у меня такое чувство, будто Боря страстно желает оторвать тебе яйца прямо сейчас? Не дожидаясь ни утра… ни повода!

Борзый понимающе хмыкнул, искренне оценив юмор Маги.

— Если ты не заметил – об этом мечтает как минимум треть присутствующих! — сухо отозвался он, чувствуя превосходство над «тихушниками», умеющими тявкать лишь за спиной.

Быстро же они язык в собственный зад запихивают, оказавшись с ним лицом к лицу!

Однако уставившись в следующий миг на вышеупомянутого Черчесова, он пришел к простому выводу: Дудаев прав. И это мягко сказано!

Похомов буквально шкурой своей прочувствовал всю степень бешенства их Смотрящего. А тот факт, что при такой ярости Борис Андреевич до сих пор не схватился за волыну да башку ему не продырявил, вовсе вызывал недоумение. Как и вполне логичный вопрос, не дающий покоя: какого х*я здесь творится?

Правда, секунду спустя Дмитрий едва сам за ствол не схватился. У него прямо разум помутился от развернувшегося зрелища. От лютой, безумной и совершенно неадекватной ревности. Ревности, с которой совладать он был не в силах.

Его малышка… его Кроха, громко хохоча, смачно расцеловывала своего родственника в обе щеки. А чуть погодя она ласково прильнула к плечу Прокурора и что-то зашептала ему на ухо.

Бл*дь!

Умом-то он понимал: родня, все дела… да только инстинкт собственника вопил благим матом, надрывая глотку. Мгновенно превращая кровь, бегущую по венам, в еб*чий кипяток.

Никто. Не должен. Прикасаться. К ней.

НИКТО!

Казалось, еще секунда, и он просто сотрет зубы в порошок – так сильно стискивал челюсти, настойчиво игнорируя их противный скрежет.

Либо… либо свернет Борису шею. Почему бы и нет? Тоже вариант!

— Эй, парень? — тяжелая рука Дудаева, внезапно опустившаяся на плечо, вывела Дмитрия из оцепенения. — Ты бы выдохнул, что ли!

— Я в норме.

— Он же дядька ее родной, а не мужик с улицы. Понимаешь? Имеет право!

— Не х*р меня лечить! — отмахиваясь от советов, Дмитрий раздраженно скинул с себя его конечность. — Все под контролем…

Законник прервал Похомова жестом, красноречиво аргументируя все вышесказанное:

— Ты рычал! Только что – отвечаю. Как зверь! Как животное!

Сколько бы ни силился, а припомнить подобного эпизода он не мог.

Неужели непроизвольно вышло? Подсознательно? Состояние аффекта?

Твою-то мать! Нервы ни к черту!

— Я ничего не могу с собой поделать, — рвано втянул ноздрями прохладный воздух, пытаясь остыть. Восстановить порушенный самоконтроль. Успокоиться, в конце концов. — Неужели не видишь, Мага? Эта девочка – мой воздух! Воздух, который я ни с кем делить не буду. Даже с ним!

Дудаев понимающе оскалился:

— Вижу! Не слепой.