Реквием по любви. Грехи отцов

— Почему?

— Потому что мне нужно, чтобы он так думал! — отстранившись, он добавил: — Колено покажи.

— Какое? — она не сразу сообразила, о чем идет речь.

— Любое! Свое.

Без задней мысли Лиза выполнила его просьбу, демонстрируя мужу поцарапанную плоть, и совершенно опешила, когда Дмитрий со словами «непорядок» выплеснул часть коньяка из бутылки прямо на ее открытую рану.

— Ай! — пронзительно взвизгнула Лиза, ослепленная внезапной вспышкой острой боли. Резко задергала ногой, пытаясь освободиться. — Пусти! Жжет!

— Терпеть! — громко рявкнул Похомов, лишь крепче фиксируя ее согнутую конечность.

— Дима, жжет! Жжет!

— Я сказал: терпеть!

— Подуй хотя бы! Ну, пожалуйста!

Она не верила, что способна была произнести подобное вслух.

Да еще и при всех!

Теперь же испуганно замерла, точно кролик перед удавом, ожидая его дальнейших действий. Реакции. Последствий.

Обдумывал ее просьбу Дмитрий недолго.

При этом буквально сверлил пылающим мрачным взглядом.

Секунда. Другая. И шок! Самый настоящий…

Ее «мучитель» сжалился над ней: набрав полные легкие воздуха, он осторожной струйкой выпустил его над ее травмированной кожей.

И повторил процедуру еще несколько раз.

Охлаждая. Лаская. И будоража ее воображение своим чувственным вторжением.

Когда боль полностью утихла, Дмитрий разжал пальцы и позволил ей наконец-то распрямить ногу.

— Умница! — похвалил между делом.

Честно говоря, Лиза и сама не поняла, в какой момент жизни стала столь отчаянной и смелой… но мгновение спустя уже доверчиво подставляла ему свою вторую сбитую коленку.

— Ты прав: нужно обработать, — шепнула тихонько. — Я потерплю.

В ожидании уже знакомой обжигающей боли она крепко зажмурилась.

И почти сразу услышала его протест:

— Нет!

— М?

— На меня смотри! Не отводи взгляд!

Лиза старалась. И просто смотреть. И не дрожать подобно паралитику.

Но… к подобному жизнь ее не готовила.

Однозначно!

Полностью обескураживая своим поведением, Дмитрий невозмутимо склонился к…

Охр*неть!

Он только что… на глазах у всех… тщательно слизал кровь с ее расцарапанной кожи. Властно. Дерзко. Демонстративно. И лишь потом, когда ее мозг окончательно атрофировался от подобной безумной выходки, он резко выплеснул остатки коньяка прямо на ее колено.

Очередной ее громкий визг разбавил девственную тишину ночи.

Глава 32

— Нет! — потерянно и даже немного заторможенно улыбался Андрей, когда дядя Лизы соизволил отвлечься наконец от них с Дмитрием и просветить молодого человека о его отце. — Вы что-то путаете. Мой батя работал в больнице. Он был обычным врачом. И не убивал его никто: они с матерью в аварию попали.

Прокурор лишь хмыкнул задумчиво да подпалил сигарету, громко чиркнув зажигалкой. А вновь заговорил только спустя пару крупных затяжек.